Лицо парня поначалу удивленно вытянулось, но через долю секунды он понимающе закивал.
— Грозовский. — и больше не нужно было иных слов. — Тогда жду тебя около парадного входа.
Потрепав меня по макушке, как ребенка, чем вызвал смешанные чувства, Кирилл скрылся за дверью, оставив меня одну на крыше. Видимо, чтобы ситуация не стала еще более неловкой, чем она есть.
На моих плечах осталась его куртка. Она пахла дорогим парфюмом, в котором легко угадывались древесные нотки. Наверняка Кирилл не из бедной семьи. Лексус, спортивная форма, сшитая на заказ, и парфюм явно указывали на это.
В каком-то необъяснимом порыве, я кинулась следом за парнем, чтобы отдать ему куртку. Не то чтобы она меня смущала, просто в груди было странное тянущее ощущение тревоги. И хотелось поскорее избавиться от чужого запаха.
Быстро спускаясь вниз, на очередной лестничной площадке мне пришлось резко остановиться. Потому что, загораживая своей огромной фигурой проход, передо мной вырос Грозовский. И, казалось, он был даже удивлен, встретив меня тут.
Выглядел Роман сегодня необычно: черная отутюженная рубашка с закатанными до локтей рукавами, которые открывали причудливый узор татуировок, а их конец прятался за плотной тканью; классические брюки и лакированные туфли. На лице не было пирсинга, а в ушах больше не красовались тоннели.
Мы застыли напротив друг друга, а потом, стоило разноцветному взгляду скользнуть по мне, как широкая грудная клетка парня стала чаще вздыматься, а лицо приобрело просто суровейшее выражение. Он впился глазами в мужскую ветровку на моих плечах и в два шага преодолел расстояние, разделяющее нас.
Сорвав с меня куртку Кирилла, сжал её в кулаке. Ноздри Грозовского яростно раздувались, черты лица заострились, сделав его хищным. Он молчал, а я с ужасом понимала, что если я сейчас шелохнусь хоть на миллиметр, он нападёт. В прямом смысле этого слова.
— Чья?!
Всего одно слово, произнесённое низким, звенящим от ярости голосом, а у меня на затылке даже мельчайшие волоски встали дыбом. Внутренности скрутились в узел от страха, а сердце билось, словно птичка, пойманная в клетку.
— Чья?! — повторил он, рявкнув на этот раз. Его голос зловещим эхом разлетелся по пустующей лестничной площадке.
Предчувствие, возникшее там, на крыше, не обмануло…
Почему-то сейчас мне было по-настоящему страшно. Все предыдущие встречи с Грозовским показались мне детскими забавами по сравнению с тем, что происходило сейчас. С тем, что я видела в его глазах.
Не дождавшись от меня ответа, взгляд Романа скользнул к ветровке, сшитой на заказ. Я проследила за его взглядом. Отвечать больше не было необходимости. Вышивка ответила за меня — на ней красными нитками были выведены буквы, складывающиеся в имя «Кирилл».
— Я убью его. — только и прошептал Грозовский, впившись в меня разноцветными глазами.
Продолжая сжимать в кулаке ветровку, Дракон в диком порыве склонился к моей шее и втянул воздух рядом с ней, вызвав табун мурашек. Я замерла, понимая, что не в силах даже шелохнуться. Сдвинуться с места. Меня окутала аура зверя, подчиняя.
А в следующую секунду Роман бесцеремонно впился в мои губы, запустив свободную руку мне в волосы, не давая и шанса уклониться от поцелуя.
Глава 7
У меня внутри всё сжалось. Живот скрутился в тугой узел. А тело пробила дрожь.
Его губы такие горячие. Настойчивые. Подчиняющие. Овладевающие и телом и разумом настолько, что все мысли моментально выветрились из головы. Я забыла обо всём на свете: что планировала держаться от него подальше, что хотела противостоять до последнего. О том, что я ненавижу его, в конце концов!
Да я даже в страшном сне не могла представить, что могу интересовать его, как девушка! Ведь каждый поступок зверя говорил об обратном.
Каламбур в голове сменился звенящей пустотой, когда Грозовский рывком прижал меня к себе за талию, вжав в неё свои пальцы, и заставив ощутить твёрдость и жар его тела. Прочувствовать каждый рельеф. Не прерывая поцелуя ни на секунду.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Я вспыхнула в ответ, словно спичка, сама не ожидая от себя такой реакции. И того, что мне будут приятны его прикосновения. Весь мир сузился, оставив в нём лишь нас двоих. И безумие, которое происходило между нами.
Поняв, что всё это время не отвечала на поцелуй, застыв, как громом пораженная, робко шевельнула губами в ответ, просто чтобы ощутить, каково это, целоваться по-настоящему. На что услышала тихий рык удовольствия со стороны парня.
А в следующее мгновение оказалась прижата мощным телом к стене. Нос зверя блуждал по дуге шеи. Скользил его кончиком. В очередной раз втянув воздух, он фыркнул.
— На тебе не должно быть чужих запахов! Только твой личный или мой! — хриплый и властный тон заставил тело покрыться очередной волной мурашек. — Ты принадлежишь мне, поняла?! Моя! — он отстранился и заставил посмотреть в его глаза, ухватив пальцами мой подбородок.
Разноцветные глаза окатили меня диким голодом, что застыл в них. И желанием.
Я задохнулась от нахлынувших эмоций, неизвестных мне ранее. А безумное сердце, казалось вот-вот выпрыгнет из груди. Смотря в глаза Грозовского, понимала, что тону в их омуте. Что назад дороги нет. Он будто имел надо мной власть. Потому что, как бы я не хотела, не могла оттолкнуть зверя.
Кажется, я пропала…
До меня постепенно начал доходить смысл брошенных Романом слов. И хотя в груди тут же поднялась волна протеста, которая наверняка придала бы мне сил, она была безжалостно задавлена очередным властным поцелуем, лишающим дыхания. Выбора. Его губы сминали мои, а я только и могла, что плавиться в его объятиях, практически не ощущая пол под ногами и неуверенно вторя его губам.
Весь мой мир, всё представление о нём просто перевернулось. Разбилось в пух и прах. Не поцелуй он меня, я бы и не догадывалась, что таилось за лютой ненавистью к Грозовскому. Что на самом деле тихонько ютилось и росло эти две недели, прикрываясь злобой и местью.
Невольно закравшаяся мысль. Маленькая слабость. И всё. Я стала врагом самой себе. Настолько, что больше не властна над собственным телом, стоило Грозовскому вторгнуться в моё личное пространство.
Он так легко стер усердно возводимые мною стены…
Личный враг, сделавший мою жизнь адом, и продолжающий упорно доказывать, что с каждым днём будет только хуже, стал слабостью.
О которой пока знала только я…
Поэтому нужно как можно скорее дать ему отпор. Успеть спасти себя от разбитого сердца и растоптанных надежд. Симпатия к Роману не принесёт мне ничего, кроме разочарования.
И я потихоньку начала выныривать из того омута, в который затянули его глаза, его объятия, кажущиеся такими нежными и теплыми. Постепенно обретая контроль над собственным телом, первым делом прикусила зверю губу.
Он шикнул, резко отстранившись и посмотрев на меня, будто не ожидал, что я в принципе стану сопротивляться.
— У принцессы прорезались зубки? — наглая ухмылка растянула чуть припухлые губы. Но расстроенным Грозовский не выглядел. Скорее довольным.
Стерев большим пальцем выступившую капельку крови на нижней губе, он собрался продолжить прерванное занятие, склоняясь.
— Не прикасайся ко мне! — уперлась руками в его грудь, стараясь оттолкнуть, но куда там. Весовая категория у меня хромала на обе ноги по сравнению с его килограммами. — И не смей называть меня своей! Я не вещь, чтобы кому-то принадлежать!
Наши взгляды схлестнулись, а лица разделяли жалкие миллиметры. Его запах окутывал, даря ложное ощущение безопасности. Усыплял бдительность.
— Если я чего-то хочу, то я это непременно получаю, Снежинка. — вкрадчиво произнёс парень, чуть сощурив глаза. — И советую тебе сдаться добровольно, потому что иной вариант тебе не понравится. Ты будешь моей в любом случае. А так ещё и насладишься всеми сферами наших взаимоотношений. Поверь, ты не пожалеешь. — его голос откровенно соблазнял.
