— Я знаю. Весь город только и твердит об этом, вот и я услышала.
— Вы слышали?
Арди кивнула в сторону коридора.
— Узнала от горничной.
— От горничной?
Какого черта и откуда кто-то в Адуе мог знать о его злоключениях? А тем более — горничная Арди Вест. Воображение рисовало множество неприятных картин. Толпы слуг хихикают над тем, как он лежит с разбитым изуродованным лицом. Из уст в уста передаются слухи о том, какой глупый вид был у капитана Луфара, когда какой-то грубый северянин, покрытый шрамами, кормил его с ложечки. Джезаль почувствовал, как у него загорелись уши.
— И что она сказала?
— О, вы сами знаете. — Арди рассеянно прошла в комнату. — Что вы взбирались на стены во время осады Дармиума. Открыли ворота людям императора и так далее…
— Что?
Он растерялся еще сильнее.
— Дармиум? То есть… кто ей сказал…
Арди подошла ближе, потом еще ближе. Джезаля охватило смятение, он запнулся и остановился. Еще ближе — и вот, приподняв голову, она взглянула ему в лицо. Ее губы приоткрылись, она была так близко, словно собиралась обнять его и поцеловать. Так близко, что Джезаль наклонился вперед в предвкушении, прикрыв глаза, его губы вздрогнули… Но она вдруг отвернулась и отступила, ее взметнувшиеся волосы легко задели его лицо. Арди направилась к шкафу, открыла его и достала графин, а Джезаль замер в полной растерянности посреди комнаты. В безысходной тишине он наблюдал, как она наполняет два бокала, протягивает один ему, и вино, расплескавшись, стекает тягучими каплями по стеклянной поверхности.
— Вы изменились.
Джезаль ощутил неожиданный прилив стыда. Его рука невольно потянулась к подбородку, чтобы прикрыть шрам.
— Я не про это. Ну, не только про это. Про все. Вы совсем другой.
— Я…
Воздействие, которое она на него оказывала, сейчас было еще сильнее, чем прежде. Раньше на него не влиял непомерный груз ожидания, многодневные мечтания и предвкушения вдали, на чужой дикой земле.
— Я тосковал по вас, — произнес он, не задумываясь, смутился и сменил тему, чтобы взять себя в руки. — Есть ли известия о вашем брате?
— Он пишет мне каждую неделю. — Арди откинула голову и опорожнила бокал, потом снова налила в него вина. — С тех пор как выяснилось, что он все-таки жив.
— Что?
— Месяц или больше я считала, что он погиб. Он едва уцелел в сражении.
— А что, было сражение? — осведомился Джезаль, и его голос невольно сорвался. Только сейчас он вспомнил, что идет война. Конечно, должны быть и сражения. Он овладел голосом.
— Какое сражение?
— То, в котором убили принца Ладислава.
— Ладислав мертв? — Его голос снова сорвался.
Джезаль видел принца всего несколько раз. Тот неизменно производил впечатление человека, абсолютно поглощенного собой и потому несокрушимого. Очень трудно было вообразить, что Ладислава проткнули мечом или пронзили стрелой и он умер, как простой смертный. Но именно так все и случилось.
— А потом убили его брата.
— Рейнольт? Он убит?
— В своей собственной постели во дворце. Когда король умрет, будут выбирать нового голосованием на Открытом совете.
— Выбирать?
Голос Джезаля прозвучал так высоко, что он почувствовал боль в горле.
Арди снова наполнила свой стакан.
— Посланец Уфмана был повешен за это преступление, хотя, скорее всего, был невиновен. Так что война с гурками все тянется и тянется.
— Мы по-прежнему воюем с гурками?
— Дагоска пала в начале года…
— Дагоска… пала?
Большим глотком Джезаль осушил стакан и уставился в пол, стараясь осмыслить то, что услышал. Он бы не удивился, если бы что-то изменилось за время его отсутствия, но не ожидал, что все перевернется вверх дном. Война с гурками, сражения на Севере, выборы нового короля…
— Налить еще? — спросила Арди, взяв кувшин и слегка покачивая его.
— Думаю, не помешает.
Великие события, конечно. Как и сказал Байяз. Джезаль смотрел, как Арди наливает вино, сосредоточенно и почти сердито глядя перед собой, пока жидкость пенилась и заполняла бокал. Он заметил небольшой шрам на ее верхней губе, на который прежде не обращал внимания, и ему вдруг неодолимо захотелось прикоснуться к ней, погрузить пальцы в ее волосы, прижать к себе. Великие события творились вокруг, но они казались незначительными по сравнению с тем, что происходило сейчас, в этой комнате. Вся его жизнь может измениться в следующие несколько мгновений, если он сможет найти правильные слова и заставит себя произнести их.
— Я действительно скучал по тебе, — выдавил он.
Эту ничтожную попытку она вмиг свела на нет горькой усмешкой:
— Не будь глупцом.
Джезаль взял ее за руку, вынудив взглянуть ему в лицо.
— Я был глупцом всю мою жизнь. Но не сейчас. Далеко отсюда, на равнине, бывали моменты, когда мою жизнь поддерживала лишь мысль о том, что я еще увижу тебя. Каждый день я думал о нашей встрече.
Она смотрела на него так же неодобрительно, застыв в неподвижности. Ее нежелание ответить на его чувство было невыносимо горьким, особенно после того, через что ему пришлось пройти.
— Арди, пожалуйста! Я пришел не для того, чтобы ссориться.
Опрокинув еще один стакан, она мрачно уставилась в пол.
— Я не знаю, зачем ты пришел.
«Потому что я люблю тебя и не хочу больше никогда с тобой разлучаться. Пожалуйста, скажи, что ты хочешь стать моей женой!»
Он почти произнес это, но в последний момент увидел ее презрительную насмешку и остановился. Он забыл о том, как невыносимо трудно с ней бывает.
— Я пришел, чтобы принести извинения. Я подвел тебя, знаю. Я пришел сразу, как только смог, но вижу, ты не в настроении. Зайду позже.
Резко повернувшись, он направился к двери, но Арди оказалась перед ней раньше, повернула ключ в замке и выдернула его.
— Ты оставил меня здесь совершенно одну, ни разу не удосужился написать, а теперь вернувшись, хочешь улизнуть, даже не поцеловав меня?
Она сделала шаг к нему и пошатнулась, Джезаль поддержал ее.
— Арди, ты пьяна.
Она раздраженно покачала головой.
— Я всегда пьяна. Но разве ты не сказал, что соскучился по мне?
— Но… — пробормотал он, испытывая непонятный страх. — Я думал…
— Вот в чем твоя проблема, понимаешь? Надо думать, а ты не очень-то силен в этом.
Она толкнула его к столу. Меч подвернулся под ноги Джезалю, и он вынужден был схватиться за край, чтобы не упасть.
— Разве я не ждала тебя? — прошептала Арди, и он почувствовал на лице ее горячее дыхание, кисло-сладкое от вина. — Как ты и просил.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
