Читаем без скачивания Не исчезай - Каролина Эрикссон

Руки крепче сжали руль, я сильнее надавила на газ. Что такое со мной происходит? Неужели скоро я потеряю способность отличать сон от яви? Здравый смысл от безумия? Мне было необходимо как-то удостовериться в том, что то, что со мной происходит, правда, что я все не выдумала и не близка к тому… Я обрубила предложение, прежде чем успела додумать его до конца. Стиснув зубы, продолжила ехать вперед. Кстати, что это виднеется над верхушками деревьев там вдали? Это дым! Я ясно увидела кружева дыма, поднимающиеся к небу. Это могло значить только одно.

Я остановилась у развилки. Поворот налево вел к выезду на шоссе. Поворот направо уводил дальше между домами и садами в другую часть Морхема. В ту часть, откуда поднимался дым. Нога нажала на сцепление, рука легла на рычаг передач. Я включила левый поворотник. И повернула направо.

15

Я поехала по извилистой дорожке, которая уводила меня глубже в Морхем и все дальше от шоссе. Тоненькие завитки дыма на небе были моей путеводной звездой. Там, откуда он поднимался, были люди. Настоящие люди, которые могли посмотреть мне в глаза, поговорить и засвидетельствовать, что я действительно существую.

В этой части Морхема дома были больше, некоторые из них походили на коттеджи, а не на дачные домики, и их разделяли обширные сады. Но и здесь все было закрыто и пустынно. Я медленно ехала по поселку, смотрела то на одну сторону дороги, то на другую, высматривала огонь, выискивала признаки человеческого присутствия. И все-таки раздавшийся внезапно звук был таким неожиданным, что я вздрогнула. Я снизила скорость и напрягла слух. Вот он послышался опять. Глухие, прерывистые звуки. Когда поняла, что это такое, то съехала на обочину и припарковалась. Сердце возбужденно колотилось в груди. Собачий лай. Это должно было означать, что я близка к цели.

Я вышла из машины, захлопнула дверцу и продолжила идти пешком. Слева от дороги заметила темную деревянную стену и панорамные окна, в которых играли солнечные зайчики. Огромный сад был большей частью скрыт за высоким забором. Подойдя ближе, я вытянула шею и стала разглядывать дом. В нем было несколько этажей, и он был окрашен в необычный для этого места коричневый цвет. Мне удалось разглядеть пеструю клумбу и аккуратно подстриженный газон. На лакированной веранде дымился гриль. Очевидно, за ним никто не наблюдал.

Я изо всех сил напрягла слух, но до меня доносился только шелест деревьев и крики чаек у воды. В остальном было абсолютно тихо.

В это мгновение я снова услышала лай и увидела черный шар, выскочивший из-за угла дома. Это был большой пес с блестящей шерстью и свисающим из пасти языком. Между лапами он катил желтый мяч, то гонясь за ним, то наскакивая на него. Казалось, он был так увлечен игрой, что не замечал меня, в растерянности стоящую у забора. А может, он был так хорошо воспитан, что не обращал внимания на незнакомцев.

Какое-то движение на периферии зрения заставило меня поднять голову. Взгляд автоматически зацепился за одно из окон на втором этаже. За чуть приоткрытым окном колыхнулась тонкая занавеска. Там кто-то есть? Кто-то прячется за занавеской и наблюдает за мной? Некоторое время я стояла там, не зная, как поступить. Нужно остаться, наладить контакт. Разве не для этого я здесь? Но мысль о том, что придется познакомиться с каким-то человеком и вступить с ним в разговор, внезапно наполнила меня отвращением. Думаю, это было заметно со стороны.

Я резко развернулась и пошла обратно к машине.

– Добрый день, могу я вам чем-нибудь помочь?

Я обернулась и едва не растянулась поперек дороги, так неожиданно для меня было услышать голос. За мной, в проеме калитки в заборе, стоял пожилой человек. Несмотря на теплую погоду, на нем были плотные брюки и свитер, надетый поверх рубашки. Голова с залысинами, лицо дружелюбное, но чуть настороженное. Рядом с ним, плотно прижавшись к его ногам, стоял черный пес. Человек крепко держал его за ошейник.

– Я вас напугал? Простите, я не хотел.

Я отрицательно помотала головой, пробормотала «ничего страшного». Сердце стучало чаще обыкновенного, и было трудно извлекать слова.

– Вы должны простить меня за то, что я тайком наблюдал за вами. Должен признаться, что в нынешние времена я стал более осторожным, чем обычно. Сезон подошел к концу, в Морхеме почти никого не осталось, а эта молодежь бог знает на что способна. Приходится все время быть начеку.

Я уставилась на него. Молодежь. Значит, эти ребята действительно существовали, значит, не то что я уже начинала… Я тряхнула головой, состроила мину, которую пожилой мужчина принял за знак согласия. Он расслабился и улыбнулся, видимо, решив, что я на его стороне.

– Да, это невеселая история, – продолжал он. – По вечерам они творят чудовищные вещи. Здесь возле озера или на острове. От них надо держаться как можно дальше.

На острове? Я подумала про Алекса и Смиллу. И про тот черный ботинок, который обнаружила, когда их искала. Я вздрогнула. Пожилой человек представился, но через несколько секунд я уже забыла его имя.

– Вы живете неподалеку?

Сделав усилие, я смогла кивнуть. И даже выдавить из себя нечто похожее на улыбку.

– В одном из домов вон там, над причалом, – ответила я и сделала неопределенный жест рукой.

– Александр, – сразу же сказал мужчина, и я вздрогнула. – Вы случайно не имеете отношения к Александру? Я давно с ним не разговаривал, но на днях видел его с маленькой девочкой. Так понимаю, это его дочка.

– Смилла, – слетело с моих губ.

С голосом было что-то не так, он был хриплый и скрипучий, какой-то гулкий. Но мужчина, кажется, этого не заметил. Он ласково потрепал черного пса, который уткнул свой влажный нос ему в руку.

– Смилла? Какое красивое имя! А вы, я так полагаю, ее мама, жена Александра? На самом деле мы, кажется, уже виделись. Но совсем мельком.

Я опустила глаза. Кивнула ли опять? Возможно. Хотя нет, этого я не сделала. Мысли бродили совсем в другом месте. Этот человек говорит, что видел Смиллу. Вместе с Алексом. На днях. Что значит это последнее утверждение? Несмотря на тепло, по моим ногам ползли мурашки.

– Когда вы их встретили, не помните? Я имею в виду Смиллу и Алекса. И где?

Человек нахмурил лоб. Взгляд его затуманился.

– У танцплощадки, на празднике летнего солнцестояния, кажется, это было тогда. Несколько лет тому назад. Вы тогда только поженились, насколько я помню. Да, были времена, тогда здесь еще был клуб, который устраивал всякие развлечения.

Я посмотрела на него, сделала еще одну попытку:

– Я про Алекса и Смиллу. Вы сказали, что видели их на днях, где именно?

Человек медленно покачал головой.

– Увы, – сказал он неуверенно. – Я точно не помню.

Я спросила себя, зачем он лжет. Но тут осознала, что, возможно, он говорит ровно то, что есть на самом деле. Он был уже довольно стар, возможно, память начала его подводить. Только из-за того, что я сама привыкла замалчивать правду, я не могла обвинять всех окружающих во лжи. Черный пес высвободился из рук хозяина и подошел ко мне. Он быстро обнюхал меня, но когда я попыталась почесать его за ухом, попятился назад. И перестал вилять хвостом.

– Да, мне, пожалуй, пора…

Я собралась попрощаться и начала потихоньку двигаться в сторону.

– Он был рассержен, – внезапно сказал мужчина. – Александр выглядел рассерженным. А может, перепуганным. В ужасе. Сложно сказать точно.

Ветер пронесся между деревьями, принес за собой запах опасности. «Рассерженным. А может перепуганным. Сложно сказать точно».

– Простите, мне нужно…

Я развернулась и побежала со всех ног, даже не попрощавшись. Слышала, как за спиной мужчина кричит, что я должна быть осторожна, что от этой молодежи добра не жди. Но я едва обратила внимание на его слова.

Гравий разлетелся под колесами машины, когда я рванула в том самом направлении, откуда только что приехала. «Рассерженным. А может, перепуганным. Сложно сказать точно». В животе у меня ныло и тянуло, что-то там недовольно копошилось. Сердце бешено колотилось о ребра. Маленькая Смилла.

Я не могла рисковать. Был только один выход. Я знала, куда должна ехать.

16

Я долго думала о папином исчезновении. В районе многоэтажек, где мы жили, случалось, что отцы покидали свои семьи, просто собирали свои вещи и уходили, чтобы никогда больше не вернуться. С моим папой было не так. Но какое это в самом деле имело значение? Он все равно точно так же исчез.

После. Секунды после. Помню, как мы смотрели друг на друга, мама и я. Как мы в течение короткого, но все-таки бесконечно длинного мгновения разделяли молчаливое сообщничество. Мы знали. Мы были два единственных человека в мире, кто знал, что только что случилось. Я никогда не чувствовала такой близости с ней, как в тот момент. Но вдруг она повернулась ко мне спиной, прервала наш молчаливый разговор. Потом – я не знаю толком, что случилось потом. Только понимаю, что мы разделились, что она закрылась от меня. Я была ребенком, но не была глупа. И поняла, что должна обвинять себя. Что все это моя вина. Иначе было слишком больно.