Читаем без скачивания Иноземия, или туда и снова туда - Михаил Высоцкий

— Что? — переспросил Зак, так как первые слова незнакомца пролетели возле его ушей.

— Я говорю, к вам можно подсесть? — спросил незнакомец.

— Можно, конечно, — согласился Зак, тем более первый иноземец, который у него что-то попросил, а не потребовал, заслуживал хорошего отношения.

— Спасибо, — незнакомец, молодой парень, ненамного старший самого Зака, сел рядом с ним и продолжил свою речь, — Вот скажите, вы верите в загробную жизнь?

— Во что? — не понял Зак.

— В жизнь после смерти, — пояснил ему незнакомец.

— М… — Зак задумался, но наконец догадался, что от него спрашивали, — То есть в то, что те, кто умер, оживут? — переспросил Менский, который всего четыре года назад устроил в Восточном мире День Радости, оживив всех, кого только мог.

— Нет, оживать после смерти никто не может, — заверил молодой человек, не знавший, что происходило во воле его собеседника всего несколько лет назад, — Я о другом. Вот подумайте, человек, когда он умирает, где оказывается?

— В могиле, — честно ответил Зак.

— Да нет же, я не о том. В могиле оказывается только его телесная оболочка, а душа, что происходит с душой? Задумайтесь над этим. В принципе, ответ на этот вопрос мы все, все люди, уже подсознательно знаем. Откуда, спросите вы? Я отвечу вам! Вот смотрите, у каждого человека есть определенный страх, подсознательный страх, который вроде бы ничем не объясним. Страх перед тем, что мертвые оживут. Казалось, вроде бы это должно быть прекрасно — те, кого мы потеряли, снова будут с нами. Однако же нет, люди не хотят этого, бояться. Кладбища вызывают страх, хотя более безопасного места сложно придумать. Там, где нет живых, некого бояться, тогда откуда же приходит ужас в наши сердца, когда в темную полночь пересекаем мы погост? Откуда такой страх перед теми, кто ушел, но потом вернулся? Ожившие мертвецы, чем страшны они? Не знаете? Тогда я вам скажу, чем именно! Человек подсознательно знает — за этим миром есть другой миру, лучший, и те, кто покидают нас, уходят туда. Там хорошо, те, кто жил тут праведно, там будут вечно купаться в теплых озерах, нежиться на солнце, вкусно пить и есть. Они будут получать все, чего тут были лишены, и их существование будет одним сплошным блаженством. Однако что же происходит, когда тот, кто тут умер, возвращается назад? Его душу выхватывают из места, где ей хорошо, и возвращают в гнилое тело, способное испытывать боль и страдания. При этом он не может покончить с собой — самоубийцы, как известно, в рай никогда не попадут. Что же он делает? Он идет, и пугает всех, кого встретит, и делает это с одной единственной целью — чтоб его опять убили, и чтоб он опять вернулся на берег теплого озера, и жил там дальше, не ведая беды и скорби. Понимаете? Именно потому те, кто вернулся, восстал из мертвых, когда-то давно, когда такое происходило часто, пугали живых. И именно с тех пор идет страх перед погостами, подсознательным, ничем не обоснованный страх, единственным логичным объяснением которого есть то, что я только что предложил. Вы понимаете меня? Я хочу сказать, что есть загробный мир, и мы все туда попадем, но только если будем жить праведно, а мертвецов бояться не надо. И это не только я хочу сказать, есть книга, где сказано это, и многое другое там тоже сказано. Потому, если вы хотите узнать больше, обращайтесь к таким, как я. Мы ходим по миру, и мы открываем правду тем, кто хочет нас слушать. И тем, кто не хочет нас слушать, мы тоже открываем правду, потому что они не виноваты в своих заблуждениях. Мы стучим — нам не открывают, но мы все равно будем нести людям свет истины. Понимаете? Вот, почитайте — это газета, там написано про то, что я сказал, про многое другое. А если захотите узнать больше — пишите нам, мы всегда готовы рассказать все тем, кто хочет больше узнать. Большое спасибо за внимание, — с поклоном незнакомец удалился.

— Да пожалуйста, — бросил ему вслед Зак, непонимающе наблюдая лежащую перед ним газету. С подобными проповедниками он никогда ранее не встречался, а потому совершенно не представлял, что весь тот бред, что ему несли, значит. Назвать это «логической теорией» не поворачивался язык, потому что даже профан вроде Менского мог разбить все аргументы проповедника в пух и прах. А потому Зак длительное время ворошил мозгами, пытаясь понять, что же все это значит, пока наконец не понял. Прийти к единственному правильному решению ему помог тот факт, что кошель с деньгами, до начала разговора висевший на поясе, после его окончания с пояса плавно испарился. Как и тот молодой незнакомец. К счастью, в буфете Зак заплатил за все заранее, а потому, хоть тут его больше ничего не держало, принялся спокойно листать газету, стоимость которой, судя по его затратам, была равна стоимости небольшой редакции. Однако она того стоила, потому что помогла Заку взамен третьей, вневременно погибшей, гениальной идеи сформулировать четвертую, не столь гениальную, но все же вполне работоспособную. О чем же была газета, оказавшаяся в подспорье Менскому? А была она о самом разном.

В основном, все статьи газеты были посвящены городским сплетням Выя, и всему тому, что происходит около жизни городской богемы. Совершенно неинтересные для Зака жизнеописания звезд, возникших три дня назад и готовых через еще четыре дня закатится, занимали большую часть полос, и для конкретной информации отводилось буквально несколько колонок с короткими сообщениями, где коротко описывалось все, что где произошло. Так как газеты была вчерашняя, то в ней не было написано ни единого слова ни про посольство Гердера, ни про вражеский спецназ, ни про бандитские разборки в центре города. Обо всем этом будет еще написано завтра, а пока основными событиями были рейд налоговой полиции на офис очередного богача, нажившего свое состояние на бедах других, приезд очередной звезды мирового масштаба на однодневные гастроли из самого Мосгава, да странная болезнь, охватившая огромное количество келумбяк (как было уже сказано, сусликами зверьки, крутящие колеса, названы исключительно для удобства, на самом деле они почти ничего общего с сусликом кроме внешнего вида не имеют и называются kelumbjaka motoros vulgaris), из-за чего произошло много аварий. К счастью, пока обошлось без жертв, но власти города все же советовали всем проверить келумбяк в своем двигателе, и если те будут подозрительно зеленого цвета и лежать лапками вверх — незамедлительно вызвать ремонтного мастера-ветеринара, который должен был бы разобраться в чем дело и дать дельный совет. Также было сказано еще много чего, однако Зака крайне заинтересовали именно эти три, вроде бы ничем особо не примечательные новости. И именно после их прочтения у него в голове созрел план, сию же секунду начавший воплощаться в жизнь.

Для плана требовалось две вещи — нахальство и еще большее нахальство, потому что только этим можно было попытаться пробить строй охраняющих поезд воинов. И еще крайне желательно было наличие и третьей компоненты — начальника всего местного бедлама, то есть человека, полномочия которого бы позволили Заку без особых проблем достигнуть своей цели. С нахальством проблем особых не было, скромностью Менский никогда не страдал, даже не понимая сам факт существования такого чувство, а вот с начальником в первый момент вышла определенная заминка. Однако она быстро разрешилась — хоть внешне начальник ничем не отличался от своих подчиненных, воинов, охраняющих поезд, та свобода, с которой он проходил через их ряды, говорила сама за себя — этот человек был достаточно внимательным, и не будь Зак Заком, если бы он с первого взгляда не заметил в нем сильного соперника. Такого, которого просто так не проведешь, и потому, подходя к намеченной цели, Зак полностью проработал план своих действий. То есть, конечно, полностью проработал ровно настолько, насколько привык все прорабатывать Зак — в нулевом приближении наметил общий план дальнейших действий.

— Добрый день, — обратился он к начальнику стражи.

— Добрый, — согласился тот, ни на секунды не ослабляя свой неусыпный контроль за всем, что происходит.

— Мне надо с вами поговорить. Немедленно. По крайне важному делу. Наедине, — решил не затягивать Зак, сразу поняв, что встретился с человеком дела, для которого любая разлитая в словах вода автоматически вызывала самые разные подозрения.

— Хорошо. Следуйте за мной, — не спрашивая больше ничего ответит собеседник Зака, быстрым шагом зайдя в небольшую будку-бункер, где, судя по всему, располагался его кабинет. Менский последовал за ним, — Итак, у вас одна минута. Я слушаю.

— Мы — специальная служба Окраины по особенно важным делам. У нас возникли подозрения, что начавшаяся среди келумбяк эпидемия имеет не естественный, а искусственный характер, и была специально вызвана враждебными нашему государству элементами с целью подрыва его стабильности и процветания. Кроме того, у нас есть подозрения, что тот, кто принес эту эпидемию сюда, прибыл в Выйык по Железному Пути из Мосгава под видом известного эстрадного артиста, имя которого я не буду произносить. Даже стены имеют уши, — многозначительно заметил Зак, имя это просто забывший. — Мы, к сожалению, не имеем легитимной возможности провести обыск гражданина другого государства, тем более имеющего столь влиятельное имя, однако если бы мы сначала нашли какие-либо доказательства его вины — все стало бы намного легче. У нас есть почти полная уверенность, что эти доказательства можно найти в его вагоне, который, как нам известно, все еще стоит тут, но очень скоро возвращается вместе с поездом назад в Мосгав. К сожалению, мы не можем этого предпринять официально по вышесказанным причинам, однако мы крайне надеемся получить ваше согласие на негласное расследование этого дела. Вы готовы послужить родине? — уложился Зак в пятьдесят девять секунд.