Всюду работы шли полным ходом. Уже начали прибывать блоки космомагнитов и на полюсах приступили к их монтажу. Отставали только некоторые экваториальные релейные станции.
Обедая за столом с венерианскими текнами — инженерами, физиками, натуралистами, я не раз слышал о таинственной Эри-Кубе, которую никто никогда толком не видел. Очень давно, когда темное владычество друмов на Земле только начало приходить в упадок, здесь, на Венере, была организована экспедиция на остров Зен. Исследователи успели сообщить, что обнаружили гигантскую обезьяну, и это было последним их сообщением. Они исчезли все до единого. С тех пор многие экспедиции безуспешно пытались разгадать эту тайну. Джунгли на острове Зен были поистине непроходимыми. Даже маленькие индивидуальные космолеты не могли проникнуть под полог тропического леса. А о том, чтобы пробраться туда пешком, не могло быть и речи — слишком много опасностей, не говоря уже об убийственной жаре, подстерегало смельчаков, и за сомнительные результаты пришлось бы расплачиваться человеческими жизнями. Уже немало венериан и землян исчезли бесследно. И поскольку экваториальные острова для малонаселенной Венеры не представляли интереса, исследования их были не то чтобы запрещены, но отложены.
Однако меня мучило любопытство: сколько важных для биологии открытий таят эти джунгли? К тому же в недалеком будущем фауна островов должна была исчезнуть. Предстояло построить еще одну релейную станцию, и наиболее подходящим для нее оказался большой остров Зен.
Решение строить станцию сначала ошеломило венериан, а затем вызвало взрыв энтузиазма. Студенты даже устроили под моими окнами овацию. Народ беспокойный и энергичный, венериане страдали от мысли, что какой-то уголок их планеты остается неисследованным. Всеобщий энтузиазм еще более возрос, когда на обеде у президента венерианского правительства я объявил, что сам возглавлю экспедицию. Работы продвигались успешно, новости с Земли были обнадеживающими, а потому я мог позволить себе провести несколько дней с экспедицией.
Мы снарядили три межпланетных корабля, каждый из которых нес на борту по два маленьких космолета. Вылетали мы на рассвете из столичного космопорта на берегу Теплого моря. Могучие корабли поблескивали в свете прожекторов. Сразу же за пилотами вместе с Ренией я поднялся на борт одного из них, «Силк аффреи», что означает «Сверкающая молния».
Мы летели низко, под сплошным облачным сводом. Пользуясь своими привилегиями, почти все время я проводил в штурманской рубке. На экранах перед нами катил свои длинные серо-свинцовые волны венерианский океан. Иногда их вспарывали черные тела чудовищных потомков земных китов. Через десять часов мы достигли зоны тропических испарений. Плотность тумана (для наших радаров его не существовало) была неравномерной, так что иногда сквозь колодцы, образованные потоками теплого воздуха, мы воочию видели поверхность океана. Километрах в двадцати от острова Зен просветы в тумане стали учащаться, а над самим островом туман вдруг рассеялся окончательно. Мы вошли в зону экваториальных воздушных течений, таких мощных, что они порой разрывали завесу облаков, поэтому остров Зен был одним из немногих мест на Венере, где иногда по ночам можно было видеть звезды:
Остров протянулся под нами на добрую сотню километров. Ширина его не превышала сорока километров. Сверху он походил на огромное животное с двумя длинными мысами вместо лап и узкой пастью залива. Весь остров, кроме хребта Зериф, был покрыт сплошным лесом. Мы начали спускаться на плато между двумя вершинами, примерно на полкилометра выше границы джунглей. Огромные корабли приземлились с легкостью, недоступной даже вашим вертолетам. Ветер доносил дыхание джунглей: тяжелый, пряный аромат крупных белых цветов, смешанный с терпким запахом перегноя. Внизу за пологим склоном колыхалось темно-зеленое море сомкнутых крон. Позади нас ступенями титанической лестницы уходили уступы хребта Зериф.
Мы разбили лагерь под сенью межпланетных кораблей. Их внушительная масса защищала нас от ветра, иначе мы бы здесь долго не выдержали. Этот ветер дул на плато беспрестанно, извлекая из высокой травы и отдельных кустов странную, монотонную и волнующую мелодию. Техники быстро собрали металлические дома-убежища и прочно укрепили их стальными крючьями, вбитыми в каменистую почву. К концу второго дня все было готово.
На третье утро мы спустились к лесу в маленьком космолете. Нас было пятеро: Рения, венерианский биолог Собокол, два его помощника Реум и Тулл и я. На высоте десяти метров мы долго маневрировали вдоль границы джунглей, прежде чем смогли углубиться под своды леса. Между гигантских стволов здесь рос «подлесок», высотой и мощью подобный земной дубраве, но сплошь окутанный лианами, изъеденный лишайниками и мхами. Великолепные цветы — эпифиты — гнездились в развилках ветвей. Мы двигались по узкому просвету между деревьями с черепашьей скоростью, то и дело останавливаясь перед неожиданными завалами из мертвых ветвей или завесами лиан, которые наш слишком слабый космолет не мог прорвать. Однажды на нас обрушилась настоящая сеть из лиан, и нам с Собоколом пришлось выйти наружу, чтобы, орудуя электропилами, освободить аппарат. К вечеру лес поредел. Блеснула река. Лететь вдоль нее было гораздо легче. Вскоре пришлось включить прожекторы. Уже в полной тьме мы добрались до озера, казавшегося черным кратером среди нависших над его берегами ветвей.
Мы посадили космолет у самой воды на единственную подходящую площадку. Здесь мы чувствовали себя в безопасности. Космолет, отлитый целиком из самого прочного сплава, перед которым, поверьте, ваши лучшие стали — просто свинец, казался нам неприступным убежищем. И все же нам было не по себе: заросли подступали со всех сторон, надвигались, давили, вызывая клаустрофобию… После ужина мы погасили фары и затаились, надеясь увидеть обитателей джунглей, если они вообще здесь существовали.
Эту ночь в венерианском лесу мне никогда не забыть! Едва прожектор погас, мы увидели, как в озере появилось синеватое сияние: сначала слабое, оно быстро разгоралось и вскоре достигло яркости полной луны на Земле, над экватором. Оно словно всплывало из глубины озера, по которому, как по горящей сере, переливались синие огни. У самой поверхности замелькали стремительные змееподобные тени. Сидя перед левым экраном между Ренией и Собоколом, я как завороженный смотрел на это захватывающее зрелище. Реум и Тулл дежурили у правого экрана, обращенного в сторону джунглей. Волны озера отбрасывали танцующие блики на черные, как тушь, стволы, и молодые венериане несколько раз подзывали нас, когда им казалось, что они видели между деревьями какие-то смутные фигуры.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
