* * *
Я зеленое поле укроюОткровенной неправды волной.И признанье чье-то скрою,И поссорю кого-то с женой.
Не ругайте меня откровенно.Не готов я слушать ваш спор.Только слушаю самозабвенно,Как ломают чей-то забор.
Видно, въехали на кобыле.Видно, пьяные казаки.Видно, что-то опять забылиЗакадычные чудаки.
А забор все трещал и падал,Не хотели стоять столбы.А влюбленный любимую хапал,И стучали твердые лбы.
Не хочу я терять сознаньеВ удивительный ясный день.Я хочу услышать признаньеНа любовь наводящее тень.
А влюбленным чего-то надо,Хотя им и так хорошо.В красоте волшебного садаДаже дышится, вроде, легко.
* * *
Совершать не хочу преступленья.Только выхода нет у меня.Снова вижу позора мгновенье:Изменяет родная жена.
Мне не хочется видеть и слышать.Мне не хочется жить без любви.Неродное дыхание слышатьПод покровом ночной тишины.
Ночь сегодня само спокойствие,А на небе такой беспределНаступает большое расстройствоИ любовных слов раздел.
А когда-то, наверно, любили,И желанье, как свежий прибой.И под воду вдвоем уходили,И держали судьбу под собой.
Я нырять не хочу без причины:Под водой я любви не найду.И в руках нет надежной резины.Ненадежную просто рву.
Охладели тела до рыданья.Боль пронзает ноги твои.А большое больное страданьеОтвергает страсти мои.
* * *
Тишина осеннего леса.Листья падают к земле.Чтоб проверить, не надо отвесаНа любой лесной высоте.
Прошуршала машина лихая:На поляне визжат тормоза.Из машины – жена молодаяБезобразного старика.
Из машины – мужчина красивый,Не наивный, но молодой.Изменяют, родная Россия,Даже осенью, даже зимой.
Кувыркаются в страсти коварной,Подогретые терпким вином.Стала женщина дико коварной,Недовольной стариком.
Тишина осеннего лесаНарушается криком любви.А тела, словно без веса,Отрываются от земли.
Мне не нравятся страсти России.Мне не нравится женщин позор.Мне не нравится муж некрасивыйИ осенних листьев узор.
* * *
Упади лицом на колени,Наслажденье ртом подари.И не думай ты об измене:И по-прежнему мужа люби.
Извращенье мое не безумье:Наслажденье и радость для губ.Был всегда и везде я умным,Иногда, даже чуточку груб.
Я не трону руками колени,Не посмею раздеть до конца.И не будет бурных мгновений.Будет только касанье лица.
Твои губы всегда наслажденье.Их касанье до страсти остро,Словно сон или забвенье,И мне очень всегда хорошо.
Задыхаться, конечно, не станешь,Но порывистость налицо.Возбужденье мое не обманешь,Потому что мне хорошо.
Я старанье твое обожаю,Только ты мне такое даешь,Продолжаешь – не возражаю.Ожидаю – не подведешь.
* * *
Старушка ненормальная,Желания полна,Большая аномалия,Но любит до конца.
Знакомится на улице,Ведет к себе домойИ чуточку волнуетсяЛюбовник молодой.
В постель сама бросаетсяИ тело на себя,Губами прикасаетсяДо жаркого огня.
Сгореть ему не хочетсяОт жуткого стыда,Старушки в нутро мочится,Но вытащить нельзя.
«Еще» – кричит уверенноСтарушка ясным днем.До ночи все проверено:Гори оно огнем.
Замрет в изнеможенииЛюбовник молодой.Но видя глаз презрения,Доволен не собой.
* * *
Крушение жизни семейной:Крушение корабля.И взгляд твой коварно надменный,И яростные глаза.
За что, почему ты на рельсыСложила остатки любви?Кому-то достанется меньше,Кому-то лишь звук в ночи.
Проносится с грохотом поезд.Направо, налево, вперед.Не сдержит остатки поясОбтянутый поперек.
Я жизнью всегда был доволенК вершине стремился с тобой.Любовью к тебе был болен,Поэтому стала женой.
Стучали на стыках колеса,Бежали по рельсам года.Влюбился в объятиях плеса,Но мозг остужала вода.
Крушение жизни свершилось,Рассыпались облака.Измена в наш брак влюбилась.Такая, видно, судьба.
* * *
Раздолбай большой семьи,Человек не с улицы.Я родился в день весныРядом с гнездом курицы.
Не молчала тишина:Хрюкал поросенок.Пеленала вся страна:Непростой ребенок.
Рос талантливым всегда:Восхищалась Родина.Не молчала тишина,Зрела леса родинка.
Призывался не как все,Дрался с офицерамиИ валялся на землеС пьяными глазами.
А служил я хорошо:Рушилась Япония.На душе легко, светло.Не ждала Эстония.
Возвратился не домой.Отделилась раненой.А прикрылась лишь ботвойСвеклы ранней, пареной.
* * *
Нелюбимая ты, нелюбимая.Может быть, я тебя полюблю.Голосистая и красивая.Может быть, тебя замуж возьму.
Возмущаешься ты, возмущаешься.Восхищаться тобой не хочу.По-хорошему не прощаешься.Я по-тихому ухожу.
И торопятся дни, и торопятся,А разлука уже тяжела.И обиды на сердце копятся,И чернеет цвет лица.
Встретил вечером, встретил вечером.Только мимо ты прошла.Не замечен я, не замечен я.Стою тихо, как стена.
И торопятся годы, торопятся,И уже на висках седина.А на сердце рубцы все копятся,И потухли мои глаза.
Нелюбимая ты, нелюбимая.Видно, я тебя не люблю.Голосистая и красивая.Только замуж тебя не возьму.
* * *
Сидит напротив женщина:«Скотина» невоспитанная.Сидит напротив женщина:Всем телом неупитанная.
Глаза шальные, пьяные,Раскосые глаза.А взгляды очень рьяныеИ состоят из зла.
Рванет словами тайными,И грохнет тишина.И будут рядом крайними,И согрешит душа.
Нельзя бороться с пьяными.Нельзя их победить.Ловить их надо ямами,Чтобы спокойно жить.
Россия – страна пьяная,И пьяницы кругом.Напротив стерва пьянаяС пропитым всем лицом.
Простить ее убогую,Наверно, надо всем.В России длинноногуюИзмажут краской стен.
* * *
Разбито лицо Ельцина,А нос не поврежден.У деда была мельницаДа ветхий на снос дом.
Рос Ельцин «зверьком» бешеным:Кулацкое «дерьмо».Уралом не «повешенный»,Разбитое лицо.
Не стал «ублюдок» воином,Служить не захотел.Таранил русских «Боингом»,Устроил беспредел.
Борьба была бескровная:Разорвана страна.Но месть вернется кровная.Мстить будет сатана.
Россия бессловеснаяПод Ельцина легла.Еда для русских пресная,Соленая вода.
А люди мрут не сотнями.А в год весь миллион.И слышится «болотными»Людей печальный стон.
* * *
Верхушка не разрушится:Стремятся все наверх.Белье чужое сушится:Я компромат отверг.
Мне тоже очень хочетсяСражаться наверху.У самолета мочится:Не вдарят по лицу.
«Не так сидим» – ведь сказано,Наверно, сгоряча.Тем самым всем показано:Рубить надо сплеча.
Тебя избрали «на ура»,Уральская «скотина».Не возмутились небеса,Не растворилась глина.
И тиши стала тишина:Слова шумят крутые.А оренбургская «свинья»Приносит золотые.
Я отвергаю небосводЛихого «самодура».Не надо брать самоотвод,Если тончает шкура.
* * *
Вновь оренбургские друзьяЛихое отмочили:Не вспахана опять земля,А семена все сгнили.
Возглавит кто-то Крестный ход:Грядет в России голод.И смерти бешеный поход,Со смехом дикий холод.
Кудрявый корчится мороз,Смеется до упада,Не собирая белых роз,Бежит дорожкой сада.
В саду давно уже дрожатЗастывшие березы.Тела рябин уже лежат:Не вынесли угрозы.
А влажный снег уже искритИ падает на сушу.Родное сердце заболит,Не остановит душу.
А оренбургские друзьяЛихое замутили.Никто не ждал всему конца,С Россией загрустили.
* * *
Святые русские словаВтоптали в грязный мусор.Святая русская водаСнимает все укусы.
Волшебник вышел за порог,И совершилось чудо.Как будто вновь воскреснул БогНа радость всего люда.
А храм святой не для чудес.А для святой молитвы.И в мыслях вырастает лесНачалом большой битвы.
Не надо трогать волшебствоИ возвращаться в царство,Где разоренное гнездо,Где умирает барство.
Дворяне вымерли давно.Остались лишь рабыни,Которым очень хорошо,Когда дают им дыни.
Не знаю я нерусских слов,Не расколю полено,Останусь, видно, вновь без дровИ застужу колено.
* * *
