не к кому идти. Отцу мои проблемы и заботы не нужны. А у кого мне просить денег? Белое платье, фата – я мечтала об этом, как и все девочки. Да, мне уже тридцать один, все мои подруги уже успели выйти замужем, а некоторые даже развелись, а мне всегда не везло на мужчин. А тут я встретила такого замечательного человека! Имею же я право на счастье, в конце концов?
– Имеете, конечно, только вот какой ценой… Кстати, назовите, пожалуйста, полное имя вашего возлюбленного.
– А зачем вам Вадим? Его со мной не было, он совершенно ни при чем, нашими семейными дрязгами никогда не интересовался. Он потрясающий человек, и я не хотела бы, чтобы вы его втягивали в эту историю, в которой пострадала не только бабушка, но и все наши родственники.
– Жанна, не переживайте, так нужно для порядка – не более того. Никто ему никаких претензий предъявлять не собирается, на допросы вызывать пока тоже не будет, просто назовите имя для протокола и все.
– Липатов Вадим Алеексеевич, – дрожащими губами прошептала Жанна так, будто она в этот момент предавала своего жениха.
– А сколько ему лет?
– Кому? – испуганно спросила молодая женщина.
– Жениху вашему.
– Двадцать девять.
– Отлично, продолжайте, пожалуйста, – спокойным тоном произнес Гуров, – вы решили попросить денег у бабушки, а она?..
– Да, я решила попросить денег у бабули на платье, перчатки, фату, но она мне их не дала.
– А что так?
– Не оказалось свободных средств. Те деньги, что лежат на счетах в банках, снять было нельзя, потому что сгорела бы приличная сумма накопленных процентов, а то, что бабушка оставляет на свои ежемесячные нужды, она спустила на какие-то заказы в телемагазинах. Она была большой любительницей покупать разную всячину, которую ежедневно навязывают в рекламе на ТВ. Что она только ни покупала втридорога: и посуду с суперпокрытием, которая ничем не отличалась от самой дешевой, что продается в торговых рядах; и чудо-штуковины разные, которые «сделают вашу жизнь проще и лучше». Все это «богатство» она передаривала другим людям, например, соседкам или своим подружкам.
– И что же было дальше, когда вы поняли, что она не даст вам той, необходимой для свадьбы, суммы денег?
– Я… я… – Щеки Жанны стали пунцового цвета, она с трудом могла говорить от стыда, от кома в горле, который перехватил дыхание. – Я попросила ее продать что-нибудь из своих украшений.
– А она не согласилась? – угадывал Гуров.
– Да, она сказала, что свадьба – это не повод, чтобы лишаться семейных реликвий. Бабушка очень разозлилась, сказала, что я своей просьбой предаю память прадеда, что он старался для нас, для детей и внуков, а я все оцениваю только в денежном эквиваленте.
– А это так на самом деле?
– Нет, нет, поверьте, я тоже ценю труд и мастерство своего прадеда и уже сейчас понимаю, что поступила глупо, предложив продать ценную для бабушки вещь, но в тот момент меня с головой накрыли эмоции и ощущение, что меня никто не любит, что какие-то побрякушки дороже счастья близкого человека.
– Эмоции? Вы себя не контролировали?
– Не до такой степени. Я была подавлена, расстроилась, конечно. Говорить больше мне с бабушкой было не о чем. Я видела, что она в полном здравии, в моей заботе не нуждается, точнее даже сказать – ни в чем и ни в ком не нуждается. Я молча развернулась и ушла домой.
– А Вадиму вы об этом разговоре с Татьяной Николаевной рассказали?
– Что вы?! Он даже не знал о том, что я собиралась просить у бабушки помощи. Он надеется только на себя, работает, старается для нас двоих. Вадим бескорыстный, добрый.
– Очень хотелось бы познакомиться с этим великодушным и потрясающим человеком, – намекнул Гуров на то, что хотел бы встретиться с Вадимом.
– Вы же говорили, что вам он не нужен и его имя – это только формальность для протокола! Что-то изменилось?
– Нет-нет, не беспокойтесь, если вдруг он нам понадобится, мы вас предупредим.
Гуров, конечно, надеялся на то, что Жанна будет готова рассказать, как совершила преступление, и начало показаний о том, что ей нужны были деньги на свадьбу, очень походили на правду, на мотив преступления, но результат оказался, мягко сказать, иным, не совсем удовлетворившим присутствующих. Выходило так, что ничего не складывалось из тех версий, что разработал Лев Иванович. Этот досадный провал был вполне себе допустим, ведь расследование только начали, но Гуров понимал, что работа еще предстоит колоссальная.
– Жанна Валентиновна, а все-таки почему вы решили соврать, скрыть от нас тот факт, что были в день убийства в квартире бабушки?
– Вы знаете, я никогда в своей жизни не сталкивалась с подобным, мне стало страшно, что вы будете меня подозревать, мне было стыдно, что я склоняла бабушку к тому, чтобы продать украшения. Мне и сейчас стыдно и противно, что бабуля ушла из этого мира с дурными впечатлениями и воспоминаниями обо мне. Только и осталось рассматривать вот эту стопку фотографий… Кстати, вот та самая брошь, от которой вы нашли рубин.
К столу сразу подскочили Крячко и Анна. Они начали рассматривать снимок. Камень был очень похож на тот, что нашла Анна. Массивная брошь представляла собой цветочный букет, где лепестками и бутонами служили изумруды, сапфиры, рубины и бриллианты, – довольно контрастное ювелирное изделие, которое смогла бы носить не каждая дама…
Жанна дала подписку о невыезде и надлежащем поведении и покинула переговорную, оставив для глубокого разбора и приобщения к материалам дела стопку фотографий с пропавшими украшениями.
Глава 14
– М-да, час от часу не легче. Где теперь и кого искать? Украшения как в воду канули, все версии разом по швам трещат, – сокрушенно проговорил Крячко.
– Да ты не опер, а кладезь народных пословиц и поговорок, – усмехнулся Гуров. – Вот тебе еще одна в копилку: «Ищи, как собака блох ищет – по шерстинке». Хотя нет, Стас, тебе вот эта подойдет: «Добрая жена да жирные щи – другого добра не ищи», – засмеялся Лев Иванович.
– Лева, сколько можно издеваться? – выглядывая из кабинета в коридор, нервно пробормотал Стас. – Твои замечания на меня не действуют, у меня своя голова на плечах имеется, и она даже думать умеет, представляешь себе? Ты случайно про практикантку Машке не рассказывал? Что-то моя Наташа вчера как-то настойчиво интересовалась успехами на работе и сегодня уже раза три звонила. Не к добру это! А самое главное, что абсолютно беспочвенно!
– Даже если и рассказал, то что с того? Я тебе только добра желаю и в равной степени дорожу и тобой,
