до этого раньше. На первом же привале он подсел к Энеасу, взял в руки палочку и принялся рисовать на песке очертания Европы и Средиземного моря. Мальчик с любопытством косился на его картографические потуги.
Когда Леша подозвал его, он осторожно приблизился, что-то буркнул под нос и коснулся своего амулета.
– Это твои боги, Алексиус?
– Чего? – Леша растерянно захлопал глазами.
– У тебя очень страшные боги… – мальчик поежился.
Леша не удержался и рассмеялся:
– Нет! Это… – он запнулся, подбирая подходящие слова, но таких не оказалось.
– Это картэс.
Алексей подскочил от неожиданности, но отметил про себя: картэс – карта, вполне логично. Энеас испуганно захлопал глазами. За его спиной стоял Никомед и с любопытством рассматривал импровизированную карту. После последней беседы он старался держаться от Алексея подальше, но, видимо, разговор пленника с Энеасом привлек внимание эллина.
Никомед присел на корточки, отобрал у Алексея палочку, исправил контур Черного моря и ткнул прутиком, намечая какие-то острова.
Леша указал жестом на Босфор:
– Мы сейчас здесь, господин?
– Да, Алексиус.
– Где же находится Эутаней?
Прутик ткнулся в камешек, лежащий чуть восточнее перешейка, связывающего Пелопоннес с материковой Грецией. Лешино сердце радостно подпрыгнуло: «Афины! Неужели Афины?»
– Эутаней вот здесь.
Алексей благодарно кивнул и впился глазами в камешек.
Глава 4
1
Запах рыбы. Отвратительный, неистребимый. Он был везде: рыбой пахла пристань, рыбой пахли толстенные смоляные канаты и сходни, рыбой воняли снующие повсюду, орущие, смеющиеся люди. Алексей не любил запах рыбы. С трудом сдерживаясь, чтобы не зажать рукой нос, он с любопытством оглядывал оживленный Пирей – морские ворота Афин.
На корабль уже наведались гости. Эпимелет эмпорион – если Леша правильно понял, это было не имя, а какая-то должность – что-то выспрашивал у Никомеда. Стоящий рядом с ним писарь торопливо делал пометки на восковой табличке. Другой чиновник – ситофилак, шевеля губами, пересчитывал огромные амфоры с зерном, которые аккуратно поднимали с корабля каким-то хитрым механизмом, смахивающим на подъемный кран. Бюрократов набежало – не продохнуть, и от всех воняло рыбой. Алексей с отвращением отвернулся и стал рассматривать порт.
Конечно, порт – не совсем подходящее слово. Пирей смело можно было назвать городом: внушительные каменные склады выходили на пристань, колоннада какого-то храма возвышалась над домами. По всему периметру гавани тянулась довольно внушительная стена. И кругом люди. Огромные толпы людей. Алексей давно отвык от такого их количества.
Афинские граждане сразу бросались в глаза. Несмотря на портовую суету, они шествовали спокойно и важно, горделиво подняв голову и снисходительно поглядывая на бурлящую людскую массу. За каждым, таща тяжелые корзины, кувшины или просто защищая господина от солнца зонтиком, брели рабы. Открыв рты и ошарашенно вертя головами, ходили варвары.
То тут, то там сновали метеки – эллины, живущие в Афинах, но не имевшие афинского гражданства. С наигранным пренебрежением, но с плохо скрываемым восторгом, пытаясь держаться так же чинно, как истинные афиняне, прохаживались эллины, приезжие из Беотии, Аркадии, Фессалии и других областей огромного эллинского мира.
Все это Энеас растолковывал Алексею, пока тот изумленно глазел по сторонам, словно дикий варвар, никогда не видевший цивилизации.
Вдруг Лешу грубо толкнули в плечо:
– Пошли!
Какой-то коренастый бородач с коротко стриженными волосами хмуро смотрел на него.
Алексей вопросительно взглянул на Энеаса.
Мальчик грустно улыбнулся:
– Давай прощаться, Алексиус. Наверное, мы уже не увидимся. Сейчас господин пойдет домой, а вас оставят здесь, в Пирее. Послезавтра день продажи рабов… Надеюсь, тебе повезет и тебя купит хороший хозяин.
Леша кивнул:
– Спасибо. Ты был добр к глупому варвару, Эней.
Мальчик опустил глаза:
– Клянусь Аполлоном, ты самый необычный варвар, которого я видел в жизни, и думаю… – Эней осекся.
Алексей выжидающе смотрел на него, но Эней только покачал головой:
– Прощай, Алексиус. Пусть твои северные боги оберегают тебя.
– Прощай, – тяжело вздохнул Леша.
– Если тебя продадут на Лаврионские рудники – беги! – воровато оглянувшись, быстро шепнул Эней и махнул рукой.
Лешу уже толкали в спину длинными дубинками. Бросив последний взгляд на судно, он побрел вместе с остальными рабами по широкой, вымощенной каменными плитами дороге.
2
Аукцион рабов не был похож на то, что изображали многочисленные писатели конца XIX века. Накануне рабов отвели в бани, тщательно намыли, подстригли и даже побрили, чтобы придать им товарный вид. Рынок невольников не выглядел как скопище грязных и заросших варваров. Все проходило довольно чинно и спокойно. Леша был готов увидеть сцены насильственного разделения семей, унижения рабов, прилюдного обнажения женщин. В воображении рисовался образ толпы алчных рабовладельцев, ощупывающих его мускулы и заглядывающих к нему в рот.
Алексея в числе прочих рабов вывели на небольшую площадь. Несколько потенциальных покупателей, абсолютно все мужчины, в сопровождении одного-двух слуг не спеша прохаживались, поглядывая на группу невольников. Если кто-то вызывал их интерес, они подзывали продавца и тихо беседовали. Леша обвел глазами выставленных на продажу рабов. Здесь было примерно полсотни мужчин, женщин и детей.
Дюжина крепких коренастых парней с русыми волосами, из скифов, нервно переминались с ноги на ногу. Кучка мускулистых негров в одних набедренных повязках, наоборот, безразлично сидели на земле. Некоторые женщины были с детьми. Обособленно сидели семьи – видимо, греков, плененных во время междоусобных войн. Несколько вооруженных воинов сторожили всю эту разномастную людскую толпу.
Алексей ловил на себе множество заинтересованных взглядов. Не удивительно: его макушка на сто восемьдесят пять сантиметров возвышалась над землей и сантиметров на пятнадцать – над большинством макушек на этом рынке. Хотя вряд ли это был повод для оптимизма. Леша скептически огляделся и подумал, как бы его не заставили что-нибудь копать или носить.
Он старался прислушиваться к разговорам окружающих. За последние недели его греческий стал значительно лучше. Леша уже мог на слух понимать большую часть обращенных к нему слов и почти не делал ошибок в окончаниях. У него всегда были способности к языкам, и сейчас это было весьма кстати.
Кто же станет его хозяином? Успех миссии стоял на кону. Леша напряженно замер, внимательно изучая потенциальных покупателей. Его внимание привлек вышедший на площадь долговязый мужчина средних лет с аккуратно подстриженной бородой и усами. Мужчина уверенно протиснулся к небольшому возвышению, на котором располагался живой товар, и принялся внимательно рассматривать выставленных на продажу рабов-мужчин. Он улыбался, перекидываясь шутками с продавцами, но от него веяло чем-то недобрым. Леша заметил, что невольники при виде этого человека стали прятать взгляд, горбиться и как-то съеживаться. Всеобщее напряжение передалось и ему.
За
