сам для своих опытов. И то, что Рокк принял за «грязюку», было естественной окраской их.
Только спустя несколько дней, когда события уже принимали трагический оборот, профессор получил «свой» заказ, но то опять были куриные яйца: «Они ваш заказ на змеиные и страусовые яйца переслали в совхоз, а куриные вам по ошибке», — разрешил загадку Иванов.
А в это время в районе Смоленска творилось «что-то чудовищное»: Рокк вывел змей вместо кур, а эти змеи дали такую же самую «феноменальную кладку, как лягушки». Змеи двинулись на Москву. Ничто не могло их остановить. Гибель грозила всему государству. Притихла Москва. Началась безумная паника. Людям нужно было понять все происходящее. Найти причину страшной катастрофы, которая стремительно и неумолимо надвигалась на Москву. Все кончилось тем, что яростная толпа растерзала профессора Персикова, «мирового злодея», посчитав его причиной всех своих бед и несчастий.
Столкновение невежества и гения закончилось в пользу ординарности, не способной к открытиям. И, когда уходят гении, начинается будничная, обыкновенная жизнь.
В критической литературе Персикову повезло... Прототипами его называют разных ученых, от всемирно известных Тимирязева и Павлова до мало кому известного профессора Тарновского, статистика-криминалиста, с которым Булгаков познакомился благодаря Любови Евгеньевне, она-то и называет его прототипом Персикова. Кроме того, называют известного патологоанатома Абрикосова, ученого Северцова, «московским биологом профессором А. Г. Гурвичем сделано изумительное открытие...»
А в марте 1925 года Булгаков закончил третью повесть, над которой давно работал, а записал ее в январе — марте... Вот что его беспокоит... Пожалуй, эта повесть была особенно дорогой Булгакову, потому что ему не приходилось сдерживать фантазию, а успех первых двух только окрылял его вдохновение. Но успех ли? Вскоре появились отзывы в печати... Ничего хорошего критики не сулили Булгакову. Так и получилось на самом деле.
Это издание стало возможным благодаря Светлане Викторовне Кузьминой и Вадиму Павлиновичу Низову, молодым и талантливым руководителям Замоскворецкого филиала Финист Банка, благодаря директору производственно-коммерческого предприятия «Регитон» Вячеславу Евграфовичу Грузинову, благодаря председателю Совета Промстройбанка, председателю корпорации «Радиокомплекс» Владимиру Ивановичу Шимко и председателю Правления Промстройбанка Якову Николаевичу Дубенецкому, благодаря генеральному директору АО «ИММ» Михаилу Владимировичу Баринову, оказавшим материальную помощь издательству «Голос», отважно взявшемуся за это уникальное издание.
Виктор Петелин
Торговый дом на колесах
Молчаливая обычно станция «Мелкие дребезги» Энской советской дороги загудела, как муравейник, в который мальчишка воткнул палку. Железнодорожники кучками собирались у громадного знака вопроса на белой афише. Под вопросом было напечатано:
ОНА ЕДЕТ!!!
— Кто едет?! — изнывали железнодорожники, громоздясь друг на друга.
Кооперативная лавка-вагон!! — отвечала афиша.
— Го-го, здорово! — шумели железнодорожники.
И на следующий день она приехала. Она оказалась длинным товарным вагоном, испещренным лозунгами, надписями и изречениями:
Нигде, кроме как в нашем торговом доме!
Сони, Маши и Наташи, летите в лавку нашу!
Железнодорожник! Зачем тебе высасываться в лавке частного паука.
Когда ты можешь попасть к нам?!
— Ги-ги, здорово! — восхищались транспортники. — Паук — это наш Митрофан Иванович.
Станционный паук Митрофан Иванович мрачно глядел из своей лавчонки.
Транспортная кооперация, путем нормализации, стандартизации и инвентаризации спасет мелиорацию, электрификацию и механизацию.
Этот лозунг больше всего понравился стрелочникам.
— Понять ни черта нельзя, — говорил рыжебородый Гусев, — но видно, что умная штука.
«Каждый, кто докажет документом, что он член, получает скидку в 83½%, — гласил плакат, — все не члены получают такую же!!»
В кассе взаимопомощи наступило столпотворение. Транспортники стояли в хвосте и брали заимообразно совзнаками и червонцами.
А в полдень облепленная народом кооплавка начала торговать.
Три приказчика извивались, кассирша кричала: «Сдачи нет!», и пер станционный народ штурмом.
— Три фунтика колбаски позвольте, стосковались по колбаске. У паука Митрофана Ивановича гнилая.
— Колбаски-с нет. Вся вышла-с. Могу предложить вместо колбаски омары в маринаде.
— Амары? А почем?
— Три пятьдесят-с.
— Чего три?!
— Известно-с — рубля.
— Банка?!
— Банка-с.
— А как же скидка? Я член...
— Вижу-с. Со скидкой три пятьдесят, а так они шесть двадцать.
— А почему они воняют?
— Заграничные-с.
— Прошу не напирать!
— Ремней в данный момент не имеется, могу предложить взамен патентованные брюкодержатели «Дуплекс» — лондонские с автоматическими пуговицами «Пли». 7 руб. 25 коп. Купившим сразу дюжину дополнительная скидка — 15%. Виноват, гражданин. Он на талию надевается.
— Батюшки, лопнул!!
— Уплатите в кассу 7 р. 25 к.
— Ситцу нет, мадемуазель. Есть портьерная ткань лионская, крупными букетами. Незаменима для обивки мебели.
— Хи-хи. У нас и мебели-то нету.
— Жаль-с. Могу предложить стулья «комфорт» складные для пикников...
— А вам что, мадам?
— Я не мадам, — ошеломленно ответил Гусев, поглаживая бороду.
— Пардон, чем могу?
— Мне бы ситцу бабе в подарок.
— Миль пардон, ситец вышел. Для подарка вашей почтенной супруге могу предложить парижский корсет на шелку с китовым усом.
— А где ж у него рукава?
— Извиняюсь, рукава не полагаются. Ежели с рукавами, возьмите пижаму. Незаменимая вещь в морских путешествиях.
— Нам по морям не путешествовать. Нет уж, позвольте корсетик. Вещица прочная.
— Будьте покойны, пулей не прострелишь. Номер размера вашей супруги?
— У нас по простоте, не нумерованная, — ответил стыдливо Гусев, — известно, серость...
— Пардон, тогда мы на глаз. Рукой обхватить можно?
Гусев подумал:
— Никак нет. Двумя, ежели у кого руки длинные...
— Гм. Это порядочный размер. Супруге вашей диета необходима. Так мы предложим вам № 130, для тучных специально.
— Хорошо, — согласился покладистый Гусев.
— 11 р. 27 коп... Что кроме?
Кроме Гусев купил бритвенное зеркало «жокей-клуб», показывающее с одной стороны человека увеличенным, а с другой стороны уменьшенным. Просил мыла, а предложили русско-швейцарский сыр. Гусев отказался за неимением средств и, подкрепившись у Митрофан Ивановича самогоном, явился к супруге.
— Показывай, что купил, пьяница? — спросила Гусева супруга.
— Вишь, Маша, выбор в лавке у них заграничный, ни черта нету, — пояснил Гусев, вскрывая сверток, — говорят, тучная ты № 130...
— Ах они, охальники! (Супруга всплеснула руками.) Что они, мерили меня, что ли? И ты хорош: про жену такие слова!
Она глянула в зеркало и ахнула. Из круглого стекла выглянула великанская физия с обвисшими щеками и волосами толстыми, как нитки.
Супруга повернула зеркало другой стороной и увидала самое себя с головой маленькой, как чернильница.
— Это я такая? №
