Читаем без скачивания Голубая зона - Эндрю Гросс

– А мы сможем когда-нибудь вернуться? – нерешительно спросила Эмили.

– «Никогда не говори „никогда“», – улыбнулась Маргарет Сеймор. – Но большинство семей привыкают к своему новому месту. Пускают корни. Боюсь, у семьи Меркадо хорошая память. Мне думается, вам лучше рассматривать все происходящее как новый этап в вашей жизни. Вы привыкнете. Клянусь на всех этих ракетках… Что-нибудь еще?

– Значит, все, – горько вздохнула Шарон. Она обвела глазами, полными слез, комнату. – Наш дом. Наши друзья. Наша жизнь. Все, что мы построили.

– Нет, – покачала головой Кейт. Она взяла руку матери и крепко прижала ее к своему сердцу. – Вот где все, мамочка. Вот что ты построила. И никогда об этом не забывай. Наша фамилия Рааб, мама. Кейт, Эмили и Джастин Рааб. Никто у нас этого не отнимет.

– Ох, милая, я буду так по тебе скучать! – Шарон крепко обняла дочь, и Кейт почувствовала слезы матери на своем плече. Подошла Эмили. Они приняли ее в свои объятия.

– Я немного боюсь, – призналась Эм. Всегда такая крутая на корте, она теперь превратилась в шестнадцатилетнюю девочку, которую вот-вот оторвут от всего, к чему она привыкла.

– Мне тоже страшно, детка, – ответила Кейт, сжимая объятия. – Ты должна быть сильной, – прошептала она ей на ухо. – Ты должна выстоять.

– Итак, обо всем договорились, – прервал их отец. За все это время он практически не сказал ни одного слова. Фил Каветти кивнул молодому агенту, стоящему у двери. Он вошел и уважительно взял Рааба за руку.

– Ладно, – сказала Шарон, оглядываясь в последний раз, – я больше ничего не хочу говорить. Это всего лишь дом. Есть и другие. Пошли.

Кейт внезапно осознала, что она навсегда прощается с той семьей, которую знала. Им предстояло не простое путешествие. Они из этого путешествия не вернутся. Она направилась к двери, одной рукой обняв мать, другой Эм и Джастина. Сердце болезненно колотилось.

– Я не знаю, что сказать.

– Что тут говорить? – Мать улыбнулась и вытерла слезы со щеки Кейт. – У меня есть кое-что для тебя, дорогая. – Она достала небольшую коричневую коробочку для драгоценностей и вложила ее в руку Кейт.

Кейт открыла крышку. Внутри лежала изящная золотая цепочка с подвеской. Половинка солнца с бриллиантом посредине. Края были зазубрены, как будто кто-то разрубил солнце на половинки. Похоже, она когда-то принадлежала ацтекам или инкам.

– У нее свои секреты, Кейт. – Шарон улыбнулась и надела цепочку на шею Кейт. – Когда-нибудь я тебе о них расскажу. Когда-нибудь ты соединишь обе половинки, хорошо?

Кейт кивнула, стараясь не разрыдаться.

Затем внезапно повернулась лицом к отцу.

– Я перевел некоторую сумму на твой счет, – сухо сказал он. – Мел все сделает. Какое-то время ты сможешь продержаться.

– Со мной все будет в порядке, – ответила Кейт. Она не знала, как ей реагировать.

– Я уверен, что у тебя все будет хорошо, Кейт. – Затем он притянул ее к себе и обнял. Он сжал ее в объятиях, и Кейт не стала сопротивляться. Ей не хотелось. Она положила голову на его плечо. – Ты все еще моя дочь, – прошептал он. – Вне зависимости от того, что ты сейчас чувствуешь. Этого не изменить.

– Я знаю, папа. – Кейт шмыгнула носом и тоже обняла его.

Они отпустили друг друга. Щеки Кейт были мокры от слез. Она взглянула в его карие глаза с тяжелыми веками в последний раз.

– Будь хорошей девочкой, ягодка. Следи за уровнем сахара в крови. Я знаю, тебе двадцать три года. Но ведь если меня здесь не будет, кто еще тебе напомнит?

Кейт кивнула и улыбнулась:

– Ты тоже веди себя хорошо, папа.

Федеральный агент взял его за руку. Они вышли из дома и направились к черному джипу с мигалкой на крыше. Он поцеловал Шарон и обнял Джастина и Эмили. Затем они сели в машину. Начался мелкий дождь.

Внезапно Кейт почувствовала, что больше не может выдерживать напряжения.

– Я могу с вами поехать, – сказала она Шарон, – до того времени как отец выйдет из тюрьмы.

– Нет, – покачала головой Маргарет Сеймор. – Тут не может быть половинчатости, Кейт. Если ты едешь, ты едешь навсегда. Уехать оттуда ты не сможешь.

Шарон взяла дочь за руку и слегка улыбнулась:

– Живи своей жизнью, Кейт. Я хочу этого для тебя. Пожалуйста…

Кейт нерешительно кивнула. Затем она почувствовала, что теряет контроль над собой. Вся ее выдержка пошла насмарку.

Агенты провели их к незаметно подъехавшей машине министерства юстиции. Чемоданы уже успели погрузить. Они сели в машину. Кейт подбежала и прижала ладони к мокрому стеклу.

– Я вас всех люблю…

– Я тоже тебя люблю, – прочитала она по губам матери, которая прижала ладонь к стеклу с другой стороны.

Машина двинулась с места. Кейт смотрела на нее в оцепенении. Она больше не сдерживала слезы. Они текли ручьем. От нее потребовались все ее силы, чтобы не догнать машину, не рвануть дверцу и не вскочить в салон. Она не могла отделаться от мысли, что, возможно, видит их всех в последний раз.

– Мы скоро увидимся! – крикнула она вслед машине.

Все обернулись и махали руками. В конце дорожки машина остановилась. Затем она повернула к столбам у ворот, мелькнули задние подфарники, и машина исчезла.

Кейт все стояла под дождем, подняв руку.

Оба агента забрались на переднее сиденье джипа. Загудел мотор. Кейт могла смутно различить лицо отца через выкрашенное серой краской стекло. Внезапно ее охватила дикая паника.

Джип начал двигаться.

Кейт сделала несколько шагов к нему.

– Папа!

Сердце готово было выскочить из груди. Она не могла допустить, чтобы он вот так уехал. Она хотела, чтобы он знал. Ему нужно знать. Она действительно его любит. Она побежала за джипом.

– Папа, остановитесь, пожалуйста…

Джип замер в конце дорожки. Кейт сделала еще несколько шагов. Боковое стекло медленно опустилось.

Она увидела его лицо. Они посмотрели друг на друга. Дождь усилился. Он подмигнул. В его лице была печаль, безмолвная покорность судьбе. Она почувствовала, что должна что-то сказать.

Но тут машина снова поехала.

Кейт сделала единственную вещь, которую она могла придумать, когда стекло начало медленно подниматься. Единственное, что, она была уверена, он поймет.

Она помахала ему на прощание одним пальцем.

Глава восемнадцатая

Грег остановил машину около каменных столбов на Бич-Шор-роуд. Машина министерства юстиции без всяких опознавательных знаков загораживала проезд. Прошло уже три дня с той поры, как семью Кейт забрали под опеку.

Из машины вышел молодой агент, проверил удостоверения личности Грега и Кейт и внимательно посмотрел на девушку. Затем дружелюбно кивнул и махнул рукой, разрешая проехать.

Кейт смотрела на тихий закрытый дом.

– Как все же странно, Грег, – заметила она. – Ведь это мой дом.

– Я знаю, – кивнул Грег и сжал ее руку.

Кейт понятия не имела, где находится вся семья. Маргарет Сеймор только сказала, что они в безопасности и все время о ней думают.

Гараж на пять машин был теперь пуст. «Ферарри» ее отца уже конфисковали. Равно как и картину Шагала, рисунки Дали и содержимое винного погреба. Так ей сказали. «Рэнджровер» ее матери стоял за домом. Это машину вскоре должны были отправить к ним.

Вот и все, что осталось.

На двери висело объявление, сообщавшее, что дом конфискован. Кейт никогда раньше не испытывала такого тоскливого чувства, как на этот раз, когда входила в дверь и в вестибюль высотой в два этажа.

Их вещи были уложены в коробки и оставлены в холле.

Вещи были здесь, но самой семьи не было.

Кейт вспомнила, как выглядел дом, когда они только-только переехали.

– Такой большой, – ахнула мать.

– Мы его заполним, – ответил ей отец с улыбкой.

Джастин обнаружил комнату на третьем этаже и заявил, что поселится там. Они прошли через дом, вышли на крыльцо и уставились на воду.

– Совсем как замок, папа, – изумленно сказала Эмили. – Это правда наш дом?

Теперь в доме царила тоскливая пустота. Как будто все умерли.

– Ты как? – спросил Грег, снова сжимая ее руку.

– Да ничего, нормально, – соврала Кейт и отправилась на второй этаж, пока Грег осматривал все на первом. Она вспомнила звуки этого дома. Шаги по лестнице. Вопли Эмили по поводу ее волос. Отец, смотрящий новости в кабинете на большом экране. Запах материнских цветов.

Кейт заглянула в комнату Эмили. Фотографии все еще висели на стенах. Эмили с друзьями. Ее спортивная команда на играх юниоров. Они так спешно собирались. А эти фото были дороги Эмили.

Как вышло, что они здесь остались?

Кейт принялась снимать их одну за другой. Затем села на кровать и посмотрела на синий потолок в звездах.

Она вдруг поняла, что ей будет тяжело не видеть, как растет ее младшая сестра. Она не увидит ее отправляющейся на школьный выпускной бал. Не узнает, как она окончит школу. Не сможет следить за ее спортивными успехами, не узнает, станет ли она первой. У них даже фамилия будет другая.