— Эй, Николаус! Иди сюда! — окликнул его Герд Мюллер, с которым он несколько раз вёл дела. — Мы собираемся выдвинуть требования Его Светлости!
«Нет, точно нет», — подумал Николаус и практически побежал.
— Трус! — донеслось до него восклицание от Герда.
«Зато живой и здоровый», — подумал Николаус и свернул в ближайший переулок, далее убравшись подальше от площади.
На городских воротах, через которые он намеревался уйти в свой небольшой загородный дом, стояла усиленная стража.
— Граждане, разворачивайтесь и возвращайтесь в свои дома, — подняв руку в останавливающем жесте, перегородил дорогу идущим к вратам некий человек в форме герцогской гвардии. — В городе объявлен кратковременный карантин.
Николаусу не оставалось ничего другого, кроме как поспешить в свою контору, что располагалась недалеко от городского дома.
Отряды вооружённых солдат, нестройными колоннами спешащие к главной городской площади, заставили Николауса пуститься в бег.
— Господин Бергман, что случилось? — встретил его в конторе приказчик Генрих Фогель.
— Запирай двери и никого не пускай! — распорядился Николаус, начав подниматься на второй этаж. — В городе смута, скоро на улицах будет опасно!
Пройдя в кабинет, он достал из шкафа пистоль и начал начинять его порохом. Во время беспорядков начинается мародёрство, причём первой целью всегда становятся склады и торговые конторы.
— Склады! — вспомнил Николаус. — Генрих! Вооружи Конрада, Германа и Курта, отправь их защищать склад от грабежа!
Он осторожно приоткрыл окно и выглянул на улицу. Вроде бы пока что тихо.
Только он собрался задвигать занавеску, как раздался грохот мушкетных выстрелов, заставивший Николауса упасть на пол и заползти под стол.
//Герцогство Гольштейн-Готторп, город Киль, 3 июля 1732 года//
— Это серьёзно скажется на налогах в этом году, — Фридрих Бергхольц нервно теребил платок, сжимаемый в его руках. — Как только вернётся Его Светлость, я буду вынужден доложить о…
— Докладывай на здоровье, — махнул маленькой ручонкой Таргус. — Список жертв уточнён?
— На столе, — указал Бергхольц.
— Отправь гвардейцев с назначенными ревизорами, — дал указание Таргус. — Имущество описать и реквизировать в пользу герцогства. Надо дать понять проклятым торгашам, невесть что о себе возомнившим, что так будет с каждым. Сопротивляющихся арестовывать и помещать в темницу Кильского замка. Сейчас происходит очень важный момент, когда от наших действий зависит абсолютно всё! Не подведи меня, Фридрих.
— Я не одобряю то, что вы делаете с дарованной вам Его Светлостью властью, Ваша Светлость, — хмуро ответил на это Бергхольц. — Но не подчиниться не могу.
— И правильно делаешь, что не одобряешь и подчиняешься, — отвлечённо ответил Таргус. — Просто помни, что это делается на благо герцогства. Слишком долго у торгашей не было стимула к развитию… У тебя есть ещё что-то?
— Нет, — покачал головой недовольный Бергхольц. — Я вернусь к контролю над городом.
Таргус же проковылял к картотеке, созданной специально под него и подошёл к полке с буквой «Б».
«Надо будет заняться расширением картотеки и найти наконец нормальных помощников…» — мыслил он, вытаскивая личное дело Бергхольца.
Никто не может разобраться с шифром, который испытавший приступ паранойи Таргус дополнительно усложнил на два уровня. Шифр Арканиума имел двенадцать ступеней сложности, причём с девятого уже не обойтись без жутко дорогой и сложной механической вычислительной машины, которых было всего штук двадцать на всю Римскую республику, или держать целый штат математиков, специализирующихся на дешифровке.
Но местный уровень развития математики в целом и криптоанализа в частности оставлял желать лучшего, поэтому даже третья стадия шифрования является неприступной преградой для доморощенных дешифраторов.
Именно поэтому Таргус не держал никаких замков, пусть крадут на здоровье, ему самому эти бумажные носители нужны лишь для пущей надёжности, а так, большую часть информации он хранил в голове. А это очень надёжное хранилище.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Так-так-так… — Таргус макнул перо в чернильницу. — Оказался слишком гуманным, при беседе 3 июля 1732 года усомнился в эффективности моих методов. Грета сообщает, что он встречался с какими-то иностранными персонажами трое суток назад, причём здесь, во дворце. Примечание: меня в известность не поставил…
Зашифровав заметку и внеся её на четвёртую страницу личного дела Бергхольца, Таргус вернул дело обратно на положенное место в картотеке и переключился к предварительным итогам первого этапа их реформы.
Итоги были ободряющие: налоговый комитет работает со всем старанием, реестр налогоплательщиков прибавляет по девяносто новых субъектов в сутки, часть из которых придётся исправлять ввиду гибели некоторых налогоплательщиков на главной площади.
Глава налоговой службы — Фридрих Бергхольц, которого Таргус снял со всех занимаемых при дворе герцога должностей, кроме доверенного лица.
Взятки он берёт, причём очень охотно, предприимчивые и предусмотрительные германские варвары начали стелить соломку сильно заранее, поэтому их казна уже пополнилась на пятьдесят семь с лишним тысяч рейхсталеров. Просьбы однотипные: чтобы ревизоры в следующем месяце не увидели слишком много доходов, а в идеале не увидели никаких доходов или забыли заглянуть к заинтересованным лицам.
Когда вопрос коррупции обсуждался с герцогом, тот хотел сажать их или сильно штрафовать, но Таргус сумел переубедить его. Счетоводы на местах ничего не решали, подкупать их пока что бесполезно, поэтому в данный момент лицом, которое совершенно точно может «решить проблемы» с герцогом, выступал Фридрих Бергхольц.
И он брал взятки, много, изображая прожжённого коррупционера, потому что Таргус дал ему ставку вознаграждения 5 % от полученных взяток.
Естественно, он ничего за эти деньги делать не собирался, наоборот, уже сформирован список из «благотворителей» которых будут проверять особенно тщательно.
Касательно счетоводов для нового комитета тоже всё было отлично: кафедра математики из Кильского университета, предоставившая школяров старших курсов для функционирования налогового комитета, утром присылало письмо на имя герцога. Там они выражают искреннюю признательность за бесценную, а главное — совершенно бесплатную для университета, практику для заканчивающих обучение школяров и интересуются о возможности временно трудоустроить туда же школяров с непрофильных факультетов, которые прошли обязательный курс математики.
Через Бергхольца Таргус ответил за герцога, что следует вернуться к этому вопросу через две недели, пока что Его Светлости недосуг.
Сама Его Светлость в пути к Петербургу, чтобы выслушать оскорбительное предложение от сильных мира сего.
Требовалось что-то делать с дефицитом верных рабочих рук. Одна Грета не справлялась с амбициозными планами Таргуса по разворачиванию шпионской сети по всему герцогству, поэтому проблему нужно было срочно решать.
— Итак, пятьдесят семь тысяч рейхсталеров… — пробормотал Таргус. — Нужно разворачивать минимум два полноценных легиона чтобы хотя бы почувствовать себя в относительной безопасности, а для этого нужно минимум шестьсот тысяч рейхсталеров.
Такие огромные деньги заработать непросто, но возможно.
— Грета! — заорал он.
В помещение вбежала отдыхавшая в соседней комнате нянечка.
— Да, Ваша Светлость? — поклонилась она.
— Как там дела с мышами? — поинтересовался Таргус, повернувшись к ней и уставившись на неё своим тяжёлым взглядом.
— Я нашла двадцать беспризорников, которые готовы работать на вас, Ваша Светлость, — ответила Грета, скрыв улыбку от картины карапуза, который строит такую серьёзную мину.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Пока ничего не обещай, но раздай по грошену, — дал указание Таргус. — Туманно пообещай, что будет тысячекратно больше, если они пройдут испытание.
— Хорошо, Ваша Светлость, — кивнула Грета. — Могу идти?
