Весь день пробродил я по улочкам португальских кварталов острова, отдал должное их очарованию, но так и не избавился от мысли о городе-призраке. А когда, взобравшись на колокольню церкви Святого Павла, увидел город в мягких лучах заходящего солнца, то его смазанные белые контуры, почти лишенные теней и световых пятен, навеяли мне мысль о мираже, неожиданно отразившем в сегодняшнем дне реалии далекого средневековья.
Глава шестьдесят третья
Пьеса, которую можно было бы разыграть на набережной у дворца. — 1487 год: Ковильян проникает в «золотую» Софалу. — Первые вести о Великой Килве достигают португальцев. — Васко да Гама в Индийском океане. — Шейх Муса Мбики предлагает пришельцам убраться. — Железо плавили и здесь! — Роковая ошибка султана Малинди. — Знаменитый лоцман Маджид показывает португальцам путь в Индию. — «О, если бы я знал, что от них будет!»
«Интересно было бы поставить когда-нибудь среди этих дворцов и памятников спектакль, отражающий события, свидетелями которых они были», — подумал я, спускаясь с колокольни. Перейдя площадь у губернаторского дворца, я сошел по заканчивающим ее ступенькам прямо к океану. «С чего бы начинался этот спектакль?»
Можно было бы, конечно, рассказать об удивительных приключениях шпиона-иезуита Ковильяна, который, переодевшись мавром, еще в 1487 году добрался до восточноафриканского побережья и даже проник в расположенную в 800 км к югу от острова Мозамбик золотоносную Софалу. В Лиссабоне он поведал об огромном количестве желтого металла, вывозимого через этот порт суахилийскими купцами Килвы.
Но лучше, наверное, первый акт нашей пьесы начать с того, как на рейде острова Мозамбик появились корабли Васко да Гамы, искавшего путь в Индию.
Дойдя до самого конца пирса, уходящего далеко в океан, я остался один на один с прибоем и звездами. Что же, тут можно попробовать отрешиться от сутолоки XX века и перенестись в век XV.
Обогнув в самом конце 1497 года Южную Африку, будущий «адмирал Индийского океана» и его спутники с радостью начали примечать, что жители прибрежных селений знакомы с железом, располагают большим количеством медных изделий и, главное, как записал хронист экспедиции, «придерживаются исламской веры» и «говорят как мавры». Небольшая радость для праведных христиан, однако в этом — еще один признак близости Востока!
— Вперед, на север, — командует Васко да Гама, чувствуя, что напал на след большой торговли, а следовательно, и больших богатств. Держась подальше от берега, окаймленного цепью коварных коралловых рифов и островков, дрейфуя по ночам, чтобы не сесть на мель, флотилия 1 марта 1498 года появилась в бухте, на берегу которой я и сидел, воссоздавая в памяти события былого.
Можно представить себе, как, важно распустив все свои паруса, появился на рейде португальский флагман «Сан-Габриэл», как, едва показавшись из-за горизонта, начал палить в воздух — для острастки — из всех своих пушек «Сан-Рафаэл» и как, распугивая лодки туземцев, влетел в бухту быстроходный «Берриу». Однако вскоре португальцы убедились, что их воинственные маневры не произвели должного впечатления на островитян. Причины этого вскоре стали ясны Васко да Гаме. Придя с юга, они не знали и не ведали, что на противоположном рейде острова уже стоят корабли отнюдь не меньшие, чем их. Вся северная гавань была забита огромными доу с косым парусом.
Странное дело, но на первых порах шейх — правитель острова, тоже мусульманин, — сквозь пальцы смотрел на наглые проделки пришельцев и даже скорее благоволил к ним. В чем дело? Из местных анекдотов можно узнать, что богатые арабские купцы «становились на острове сильнее шейха», что «остров платил большую дань северному султану» и что, «привечая инородцев», шейх «надежду лелеял обрести союзников и поддержку, дабы руки себе развязать».
Кстати, недальновидного правителя богатого острова-города звали шейх Муса Мбики. Поэтому пришельцы стали называть место, где они провели целых 10 дней, островом Мусамбики, или, как им проще было произносить, Мозамбик. Позднее, когда была сооружена громада форта Сан-Себаштьян и остров стал главным форпостом Португалии в Юго-Восточной Африке, название Мозамбик распространилось и на всю материковую часть португальских владений.
Муса Мбики, не зная и не ведая, что благодаря португальцам его имя будет увековечено в мировой истории и географии, на седьмой день пребывания белых наглецов в его водах начал выражать первые признаки недовольства. Вскоре шейх запретил португальцам выходить на берег. Но чтобы покинуть остров, им нужна была пресная вода. В распоряжении Васко был единственный способ ее заполучить — использовать мощь пушек. Противопоставить им местным жителям было нечего. Поэтому воду забирали лишь после того, как «противника» рассеивали пушечными выстрелами. Оказавшихся вблизи «места баталии» местных жителей пытали, женщин насиловали, брошенные дома и суда грабили, распределяя по распоряжению Васко да Гамы трофеи между солдатами как «военную добычу».
Эти события датируются последними числами марта 1498 года. Именно здесь, на островке Мозамбик, гром европейских пушек, заглушив рокот прибоя Индийского океана, возвестил о начале колониальной экспансии европейцев на Восток. И жители Мозамбика стали ее первыми жертвами.
Первого апреля флотилия Васко, дав несколько холостых выстрелов по острову Мусы Мбики, ушла из его владений. Так заканчивается первый акт нашей пьесы.
Чем же начнется второй? Как и в ту ночь, что автор провел на пирсе, небо над Индийским океаном было хмурым. Боясь непогоды, Васко спешил и поэтому проскочил расположенную на рубеже мозамбикских вод Великую Килву, развалины которой сохранились у побережья Северной Танзании. Именно ее султану платил дань Муса Мбики. Опасаясь наткнуться на рифы, португальцы ушли далеко от берега и не узнали о существовании десятков других шумных портов и гаваней. Они даже «не заметили» острова Занзибар. Но, встречая суда в открытом океане, дивясь их числу, размерам и оснастке, Васко да Гама и в особенности его более опытные советники не могли не понимать: они повстречались с цивилизованным миром, который по размерам, а может быть, и по богатству превосходил все, что имела в то время Европа.
Сегодня мы с вами знаем об этом мире куда больше, чем спутники «адмирала Индийского океана». Надо, однако, признать: источников для воссоздания истории южной части суахилийского побережья, и особенно Зинджа, в нашем распоряжении куда меньше, чем имеется о севере. Хотя Великая Килва в иные времена и спорила с Ламу и Пате своим богатством, количеством импортируемого ею фарфора и атласа, она никогда не была культурным центром суахилийского юга. Реже на юг добирались и арабские купцы, чьи описания и рассказы могли бы помочь нам восстановить картину экономической жизни Зинджа.
