Инвернесс о своих впечатлениях от старого императора и его двора: "На одном из последних мусулманских праздников, - писал он, - я сопровождал короля в мечеть и был поражен достоинством и смирением, с которыми весь двор возносил молитвы Всевышнему".
В это время я постоянно находился рядом с королем и не мог не восхищаться крайним благородством его походки, облика и мимики. Потеря глаз ничуть не обезображивает его лик; но история их потери и его несчастья возвышает нашу жалость и почитание. После его смерти, а не раньше, мы можем сказать, что род Тимура угас как династия; начиная с хромого и заканчивая слепым".
Вряд ли это было славное правление, но, тем не менее, его жизнь была отмечена добротой, порядочностью, честностью и образованностью в то время, когда все эти качества были в дефиците. Прежде всего, Шах Алам проявил необычайную решимость, пройдя через череду ужасных испытаний. На протяжении всей своей жизни он пережил длинную череду неудач; но он никогда не сдавался и лишь на короткое время - после изнасилования его семьи и ослепления рохиллами - позволил себе поддаться отчаянию. В самых неблагоприятных обстоятельствах, какие только можно себе представить, - во времена Великой анархии - он правил при дворе, отличавшемся высокой культурой, и, помимо того что сам писал прекрасные стихи, был щедрым покровителем поэтов, ученых и художников.
Более того, он провел свою династию через самые низкие моменты и сумел сохранить пламя Моголов в самые тяжелые времена Великой анархии. Ему также удалось создать новую модель правления Моголов, в которой отсутствие реальной власти было хорошо замаскировано под ореолом божественно назначенного царствования и позолоченной ширмой высокой культуры и придворных манер, доставшихся ему от предков-тимуридов. Это было видение, которое и спустя полвека оставалось достаточно вдохновляющим, чтобы двор его внука стал центром величайшего антиколониального восстания в истории. Это восстание едва не положило конец британскому правлению и вполне могло положить начало новому этапу правления Моголов.
Для Компании это тоже было историческим событием, окончательной развязкой ее долгой борьбы за победу над маратхами и захват у них контроля над бывшей империей Великих Моголов. В то же время это был заключительный акт постепенного проникновения Компании в систему Моголов, когда акционерное общество из лондонского Сити постепенно присваивало себе власть могущественной империи Моголов и в некоторой степени, при Уэлсли, принимало на себя атрибуты могольского величия.
В конце концов, Компания утвердила свое главенство, навязав себя императору Великих Моголов в качестве регента, тем самым обретя определенную легитимность в глазах Индии под зонтиком Великих Моголов. Уже в 1831 году бенгальский реформатор Раджа Раммохан Рой говорил о "большей стабильности власти британского правительства, достигнутой благодаря благодарной дружбе монарха, который, хотя и не имеет территориальных владений, все еще рассматривается народами Индостана как единственное законное основание чести или господства". Компания понимала важность проникновения в систему Моголов, а не просто ее разрушения или упразднения.
Уэлсли заявлял директорам, что он "отшатывается от мысли, что в Англии могут заподозрить", что он хочет "посадить Ост-Индскую компанию, по сути или виртуально, на трон Моголов". Но это, конечно, именно то, что он сделал. Менее чем за пятьдесят лет транснациональная корпорация захватила контроль над почти всей территорией, которая когда-то была Индией Великих Моголов. К этому времени она также создала сложную администрацию и государственную службу, построила большую часть лондонских доков и приблизилась к тому, чтобы генерировать половину британской торговли. Его ежегодные расходы только внутри Британии - около 8,5 миллионов фунтов стерлинговj - равнялись примерно четверти всех годовых расходов британского правительства. Неудивительно, что теперь Компания называла себя "величайшим обществом купцов во Вселенной". Ее армии были больше, чем у почти всех национальных государств, а ее власть теперь охватывала весь земной шар; более того, ее акции к этому времени стали своего рода мировой резервной валютой. Как писал Берк: "Конституция Компании началась с торговли и закончилась империей"; или, как признался один из ее директоров, "империей внутри империи".
Тем не менее, несмотря на все свои огромные ресурсы, для финансирования шести лет непрекращающейся войны Уэлсли почти обанкротил компанию , увеличив ее ежегодный дефицит до 2 миллионов фунтов стерлингов.k в год. Общий долг компании, который составлял 17 миллионов фунтов стерлингов, когда Уэлсли только прибыл в Индию, теперь увеличился до 31,5 миллиона фунтов стерлингов.l В период с 1800 по 1806 год на 3,9 миллиона фунтов стерлингов серебраm было отправлено из Лондона в Бенгалию, чтобы помочь начать погашение огромных долгов, которые накопил Уэлсли. Известие о стоимости нового дворцового Дома правительства в Калькутте, который лорд Уэлсли начал строить с поистине могольским размахом, стало последней каплей для директоров. По их мнению, при Уэлсли правительство Индии "просто превратилось в деспотию".
6 ноября 1803 года суд директоров направил письмо в правительственный совет по контролю, в котором перечислил свои возражения против Уэлсли. Они обвинили его в том, что он
и когда они выразили свои чувства в надежде на то, что он осуществит обещанное сокращение государственных расходов... вместо того, чтобы ответить на их мнение, он приступил, как они считают, без необходимости, к осуществлению обширных планов внешней политики, неизбежно ведущих к войнам, которые... по мнению суда, принесли много серьезных бед, отдалили как никогда перспективу сокращения долга и расходов страны и обменяли надежное положение и уважаемый характер британской власти на неопределенное господство и, как следует опасаться, недовольство всех штатов Индии".
К концу 1803 года было принято окончательное решение: Уэлсли, кукушонок из гнезда компании, строивший империю, должен был быть отозван.
В 1803 году директора добились своего, но в итоге британское правительство одержало верх над Компанией. Несмотря на то что Компания с каждым днем становилась все сильнее и непобедимее, чем когда-либо в Индии, в первой половине XIX века она все больше контролировалась и ограничивалась британским государством, и идея о том, что корпорация должна управлять тем, что теперь стало самой важной колонией страны, стала восприниматься как все большее отклонение от нормы.
Анонимный автор "Эдинбургского обозрения" , вероятно, Джеймс Милль, хорошо выразил эту мысль через несколько месяцев после отзыва Уэлсли : "Среди всех дальновидных и экстравагантных систем политики, которые были предложены, - писал он, - никто не был настолько абсурден, чтобы утверждать, что наиболее целесообразным способом управления империей является передача ее под опеку купечества, проживающего на расстоянии многих тысяч миль". В 1813 году парламент отменил монополию Компании на торговлю с Востоком, позволив другим купцам и агентским домам
