Это стало гротескной игрой. С энергией, выжатой из последних сил, мы бегали, прыгая и вопя, вокруг ящера, все время смещаясь ближе к морю, вне опасности, пока он не мог решить, кого из нас сразить первым. Но в голове у меня все плыло, а ноги едва держали меня. Я не думала, что доберусь до моря.
Мы громко шумели, и чудовище злобно шипело на нас; поэтому я не помню, когда же я впервые услышала тот, другой звук. Высокий, постоянный, пульсирующий вой, запредельный для моего слуха. Сперва я подумала, что это всего лишь прелюдия к обмороку, который покончит со мной. А затем на нас всех упала Тень.
Она легла на песок, охватывая нас, — огромный овал черноты, и нас обуял автоматический страх перед неведомым, что валится с небесных далей, куда не могут отправиться люди. Только ящер оставался равнодушен к этой тени, она его мало трогала. Он двинулся за нами, брызгая слюной из шипящей пасти. В этот миг сверху ударила белая линия тонкого огня и накрыла его, ослепив нас. А когда мы снова смогли видеть, там, где был ящер, лежала куча дымящегося, вонючего шлака, а песок сделался черной пылью.
Я слышала, как рассказывают разные истории в стане, в крарле и деревне о богах и метаемой богами молнии, что сжигает и уничтожает. Я упала на колени, но голова у меня сама по себе откинулась назад, и я посмотрела прямо на летящий, звенящий, серебряный предмет, который парил еще миг высоко над берегом, а затем устремился в сторону, на юг и исчез за противоположной линией утесов, отмечавшей залив, оставляя за собой нить золотого огня во тьме.
Глава 5
После всего случившегося мужчины обнаружили, что не могут говорить друг с другом об этом. Происшедшее было слишком чуждым и непостижимым, ему не было названия в мире реальных вещей. Мы прикоснулись к легенде, и потому ничего не говорили.
Мы встали и пошли назад, туда, где лежало тело Пейюана. Вексл склонился над ним и осторожно перевернул его на спину. Глаза Пейюана открылись.
— Вы убили зверя? — спросил он.
— Он мертв, — ответил Фетлин.
Пейюан улыбнулся, и Вексл помог ему подняться. Пейюан стряхнул с себя песок.
— Теперь тебе придется искупаться, Марда.
Мне едва верилось, что он жив. Я видела, как умер Гилт, как умер Днарл. Мне едва верилось. Я подошла к нему и коснулась его плеча, и он улыбнулся еще шире.
— Да, я жив, — он рассмеялся и обнял меня. — Чудо, божий дар.
Мы вместе вернулись обратно по берегу, нашли средь деревьев ветви, теперь, когда надобность уже перестала быть неотложной, и разожгли костер. Ночь казалась более теплой, и отсутствовало всякое ощущение опасности, однако Фетлин все равно выставил караул.
Разбудил меня предрассветный холод. Над морем поднимался серый свет, и на фоне его Пейюан ходил взад и вперед перед деревьями стараясь остаться бодрствующим. Я поднялась и тихо пробралась к костру.
— Пейюан, — окликнула я. — Я посторожу за тебя.
— Нет, нет, я подожду, пока не взойдет солнце, — он конвульсивно зевнул.
— Ты принял на себя удар ящера, который обрушился бы на меня, — напомнила я ему. — Я могу, по меньшей мере, принять на себя последний час твоего караула.
После небольшого спора он подошел к костру, улегся и мгновенно заснул.
Так я и увидела, как солнце вновь взошло над длинным морем.
И подумала о многом. Подумала о том, как редко я, с тех пор, как вышла из Горы, возвращалась в свое прошлое. События разделяли каждый отрезок моей жизни, и теперь руины, ящер и огромная Тень отделили еще один отрезок. Я не могла теперь вернуться к народу Квенекса. Я снова должна была идти вперед в неизвестные места. Повернувшись, я посмотрела на трех спящих воинов и подумала о том, как остался в живых Пейюан. А затем гадала, не остался ли он в живых потому, что я сперва отвергла их, тогда как раньше всегда охотно принимала являвшихся ко мне трех стражей как свою защиту и свое право. Я поняла, что должна сделать.
Солнце полностью взошло в небе, и они скоро проснутся. Теперь, когда настал день, тут на берегу не будет никаких опасностей. Поэтому я повернулась кругом и побежала прямо к морю и спрятала свои следы в его холодной наступающей пене. А затем — на юг. Позади меня — мыс, язык суши, где я видела во сне болезненную красноту огня; а впереди — далекие утесы в конце залива.
К полудню я миновала те далекие утесы, и никаких городов больше не было.
День стал жарким, а небо — твердым и голубым. После полудня я покинула теплый песок, найдя путь вверх от берега. На мысу скопились раскидистые деревья, а вокруг их стволов сплелись папоротники высотой по пояс. Место это было необитаемое, одичавшее, полное странных ярких цветов и птичьих криков. Я брела по нему, держа море по левую руку от меня в качестве ориентира.
Закат окрасил все в алое, пурпурное и зеленое; лес поредел. Я увидела впереди между деревьями открытое пространство, широкую, сравнительно голую долину посреди леса, и обнаружила, что лесные звуки и крики птиц прекратились. Вокруг меня повсюду царило тревожное безмолвие, однако я совершенно ничего не чувствовала. Я осторожно пошла дальше, и тишина, казалось, становилась все глубоко и глубже. Несколько обеспокоенная, я снова остановилась и прислушалась, и на этот раз уловила новый звук, скорее, почувствовала, чем услышала, — высокое тонкое рокотание в воздухе, вызвавшее у меня желание затрясти головой, чтобы прочистить ее.
Шаг за шагом теперь, соединяя свое тело с каждым деревом и тенью, я подкралась к краю долины и, выглянув наружу, увидела то, что ожидала там увидеть.
Асутоо рассказывал мне давным-давно о серебряных небесных колесницах богов, которые иногда ездили по земле, а в Анкуруме и позже в городах Эшкорека я подымала голову к небу и видела звезды, которые двигались, горя, по черному фону. Но теперь я вспомнила падающую звезду, замеченную мной, когда я ехала к стану Дарака в горах, — звезду со следом в виде золотого огня, которая, казалось, опустилась на равнине за горами. То, что пронеслось над нами на берегу, тоже оставляло след в виде пламени. Наверное, в своем подсознании я связала эти два недоступных рассудку факта; наверное, я намеренно последовала за ней, завороженная глупым любопытством всех дышащих тварей, за этой падающей самой яркой, самой близкой звездой.
Ее серебряный овал покоился в долине и, казалось, пульсировал и трепетал от невозможного света, а трава вокруг нее почернела.
Последние лучи солнца уронили на стволы красные хлопья, когда я вышла из-за деревьев.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
В ПОЛОЙ ЗВЕЗДЕ
Глава 1
Долина и лес наполнились индиговыми цветами вечера, но свет огромной звезды остался, холодный и очень яркий. Я поползла к группе диких деревьев, скопившихся примерно в ста футах от этого места, и села в их тени, уставясь на нее, почти загипнотизированная. Я не могла подобраться еще ближе, поскольку там не было никакого укрытия, и не могла убраться назад, потому что… Всякое рассуждение, казалось, потеряло смысл. Как и на берегу, это было настолько чуждым для меня, настолько нереальным, что, когда я сидела там, то все прочее тоже казалось не вызывающим доверия. Сперва я думала, что, наверное, эта звезда живая, но через некоторое время серебристый кусок отодвинулся, и в темноту вышли четыре фигуры. Звезда была полой, а эти фигуры — ездившие в ней боги. Подобно звезде, они отливали серебром и двигались, мерцая, вокруг своей колесницы по сгоревшей траве.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
