это правильно. Что тогда источник отзовется и наполнит меня силой до краев. И я стану всемогущим. Я смогу открыть врата из мира мертвых…
- И ты…
- Источник обнаружил меня. Как и я его. Сила все-таки сродственна… пусть мой дар и… дефективен, но сила пошла ко мне. Удержать я не мог, вот и выдал всплеск. Попытался направить… ограничить. Подумал, что если у ваших людей будет шанс, они им воспользуются. Голосу этому… тяжело сопротивляться. Такое ощущение… мир плывет, все зыбко, и есть только он. Давит. Требует слушаться. Я… пытался. И волну послал такую, чтобы… не сильно навредила. Тлен, как ни странно, на неживую материю воздействует сильнее. Чтобы поднять уровень до губительного, надо силы больше… хотя я свою плохо контролирую…
Все-таки они все свихнулись.
Точнее сперва один менталист сошел с ума, а следом и прочих прихватил.
- Дальше? – Бекшеев тоже наблюдал за Анной, которая, набрав полные руки листьев, вернулась к телу Генриха, чтобы бросить эти листья на него. Желто-ржавые, листья легли ровным ковром.
Анна…
Она кивнула.
И развернулась, чтобы снова наклониться. Кажется, она даже песенку напевала, веселую…
- И… как-то… само собой дальше. Сила все шла в меня и шла. Здесь… столько мертвых, которые не ушли. Источник их притягивал, удерживал… не только он. Даже не столько… понимаете, это опять же сложно… классическая наука она… не все способна объяснить, как я понимаю. Некромантию вообще мало кто изучал… нам и так все ясно, а посторонний многого не поймет. Души… в ином случае ушли. Они чаще всего и уходят. Им бы не хватило энергии задержаться. А вот источник дал эту энергию. Заодно и привязал.
- А ты, значит, освободил их, - произнес Бекшеев.
- Складывалась нехорошая ситуация… источник давал силу душам задержаться, а потом питался ими и рос. Чем больше душ в нем собиралось, тем сильнее он становился. И тем больше мог притягивать… Я разорвал связи, помог им уйти… и теперь источник на низшей точке активности.
Наверное, это хорошо.
- Что она делает? – Бекшеев задал вопрос тихо, словно Анна могла услышать.
- Не знаю, - я спрятала руки за спину. – Вреда это не причиняет, так что пускай… я вообще не уверена, что она в своем уме.
- После долгого воздействия? Скорее всего… не в своем, - он вздохнул и снова повернулся к Ярополку. – Значит, дар вернулся?
- Кажется… да. Не уверен. Возможно, эффект временный…
Софья фыркнула.
- Ты поэтому просила не вмешиваться? – а вот теперь Бекшеев злился. – Ты…
- Из всех дорог только на этой вы могли выжить, - спокойно ответила она. – Или думаешь, он вас не отслеживал? Реши ты выстрелить… из чего? Из пальца? Или вот Зима… попытайся добраться до него ли, до Васьки… один ментальный удар. И щадить он бы не стал.
А я почувствовала, как по спине поползли ручейки пота.
Ментальный удар меня, может, и не убил бы, но…
Анна смеялась и кружилась, все быстрее и быстрее, так, что подол платья её поднимался широким веером. Она хотя бы может ходить.
Кружиться.
Смеяться…
- Зачем мы ему вообще нужны были? – я поежилась. После иных ментальных ударов от человека остается лишь оболочка.
- Жертва, - ответил некромант. – Он говорил, что вы – жертва, чтобы открыть врата. Он пробовал. Раньше. Убивал. Звал. Но он не некромант…
И та, что смотрела на людей со ствола древа, просто-напросто не откликнулась.
- Для подобных мест подойдет не всякая жертва… возможно, их род имел какое-то отношение к некромантии… хотя поверхностное. Очень поверхностное. Он убивал быстро, а классическая ритуальная некромантия требует долгих жертвоприношений, часто сопряженных с пытками. Жизненные силы должны оставлять жертву постепенно, причем испытываемые ею муки весьма способствуют… их оттоку.
Менталисты?
Кажется, список магов, от которых стоит держаться в стороне, куда шире.
- Честно говоря, я только читал… и то весьма… расплывчато… эти знания давно отнесены к запретным. Но знаю, что во время войны бытовало мнение, что… можно… переступить черту… раз… или два… особенно, когда появились пленные.
Это да…
К чему их щадить, пленных.
Они ведь пришли не с миром, не гостями. Они… они и остались здесь, что в земле, что в лагерях. И все равно ком тошноты подкатывает к горлу, потому что есть вещи, которые… слишком.
- Но, сколь мне известно, подобные… действия, - Ярополк еще делает паузы меж словами, тщательно подбирая каждое следующее. – Так и не получили высочайшего одобрения… Император был против. И Церковь.
В кои-то веки я с Церковью согласна.
Не бывает наименьшего зла. Даже наименьшее, оно злом остается. И Анна, кружась по поляне, продолжает собирать листья, чтобы засыпать лежащего мертвеца.
И в какой-то момент она останавливается. А взгляд её задерживается на мне. И я вздрагиваю, узнав этот взгляд. Так на меня смотрела та женщина из другой моей жизни, та, что шла в белом вдовьем наряде, та, что приняла из рук моих хлеб.
Та…
Анна поднимает палец и прикладывает к губам.
Молчи.
И я понимаю, что сейчас она – и не она вовсе. Но… я и вправду промолчу. Тем более, что иллюзия эта мимолетна. Анна отворачивается, а когда снова поднимает взгляд, то в глазах её нет той, другой. Так, толика безумия, толика недоумения.
И листья в руках.
- Я только сейчас понял… ко мне приходил человек. С вопросами. Такими… странными. Про то, можно ли заставить мертвеца рассказать о кладе. Я отказался. Я… ко мне уже приходили странные люди. Раньше. Я решил, что и этот от них. И выгнал. Пригрозил… - некромант смущенно пожал плечами. – Так получилось.
Так… получилось так.
- Так вот, о жертвах… ритуальное жертвоприношение – это одно, но мне встречалось мнение, что многое зависит от жертвы. Что чем сильнее душа, тем она милее… тьме, богам… мирозданию. И это объясняет… многое… как мне кажется… они искали. Выбирали. Я так думаю, - уточнил Ярополк.
И в это время один из псов поднял голову и гавкнул. Голосище у него, однако.
Анна замерла.
И повернулась к нему.
- Тихо, - сказала она и хлопнула по ноге. – Иди сюда, бестолковый…
И пес поднялся. Он застыл ненадолго, точно раздумывая, стоит ли подчиниться, а потом подошел-таки к Анне. Рядом с ней зверь казался вовсе огромным. Башка его лобастая доставала до груди Анны, но она не испугалась, потрепала его за
