дня ваших гостей, если таковые у вас бывают. Описание окрестностей и все, что касается охраны замка. В такого рода предприятиях необходима предельная точность. И здесь я рассчитываю на вашу помощь.
— Вы можете на меня положиться, я сделаю все, что смогу. К сожалению, не смогу сообщить вам большего — я не знаю шифра, который открывает комнату-сейф.
— Комнату-сейф?
— Да, по-другому ее не назовешь. Мой муж оборудовал хранилище для коллекции в небольшом склепе XIII века. Его стены сложены из камней необыкновенной толщины, настоящую сейфовую дверь заказывали у специалиста. Не зная шифра, открыть ее невозможно.
— Досадное препятствие, но преодолеть его можно. Если я не смогу узнать шифр, то найду какую-нибудь другую возможность проникнуть туда. Самый сдержанный человек становится разговорчивым, если знать, как к нему подойти.
В голосе леди Мэри прозвучала неподдельная тоска:
— Неужели вы… вы готовы причинить ему боль?
— Все средства хороши, когда речь идет о достижении цели, но… разумеется, мне бы не хотелось прибегать к крайним средствам. Так что этот секрет, миледи, вы, как умная женщина, должны раскрыть сами. Да, чуть было не забыл: не надейтесь поймать меня в ловушку, предупредив полицию. Я-то сумею принять меры предосторожности и оградить себя от неприятностей, а вот вы никогда не увидите «Розы Йорков».
— После всего, что произошло, вряд ли можно предположить, будто я заинтересована в том, чтобы в Скотленд-Ярде стало известно о наших с вами делах… даже ради спасения моего супруга! Каким образом я смогу передать вам сведения?
— Не стоит спешить! Через некоторое время к вам придет женщина и предложит вам купить парижское белье. Не волнуйтесь, это будет белая женщина. Вы передадите ей запечатанный конверт. Затем я извещу вас, когда мы приступим к решительным действиям, потому что, само собой разумеется, вы должны будете быть на месте… чтобы впустить нас в дом!
А теперь уезжайте, и я запрещаю вам появляться здесь. Я не люблю бессмысленного риска.
— Обещаю. Но… прежде, чем я уеду, не покажете ли вы мне его еще раз?..
— Алмаз?
— Мне кажется, он придаст мне мужества.
— Почему бы и нет? Он всегда при мне.
Альдо повернул голову, они обменялись с Адальбером выразительными взглядами. Одна и та же мысль пришла им в голову: а может быть, стоит воспользоваться сложившейся ситуацией? Ворваться в комнату, скрутить китайца и его посетительницу и забрать камень! Дело, казалось, не представляло особого труда.
Альдо уже вытащил пистолет и протянул руку, чтобы взяться за медную ручку двери, но Адальбер удержал его, отрицательно покачав головой. А затем дал понять, что им пора уходить. В самом деле, до их ушей донесся звук приближающихся шагов. Осторожно, на цыпочках друзья заскользили по туннелю в обратную сторону, не забыв плотно закрыть за собой толстую деревянную дверь.
Мгновение спустя Альдо и Адальбер уже присоединились к Бертраму, который лежал, вытянувшись, на дне лодки, чтобы его никто не заметил, если вдруг какая-нибудь баржа проплывет мимо. Бертрам встретил друзей вздохом облегчения, но ни о чем не стал спрашивать. Все трое быстро, не произнося ни слова, погрузились в лодку и, поскольку уже начался отлив, налегли на весла, торопясь увеличить расстояние между лодкой и «Красной хризантемой». Бертрам хоть и сгорал от любопытства, но по-прежнему молчал.
— Однако вы долго там пробыли! — наконец не выдержал он, потирая руки в тщетной попытке согреться. — Я уже начал беспокоиться. Вам хоть удалось что-нибудь узнать?
— Скажем, что мы недаром потратили время и силы на это предприятие, — отозвался Морозини. — Мы подслушали разговор Ян Чанга с неизвестным посетителем, который убедил нас, что алмаз находится у китайца. Ян Чанг показывал его своему гостю…
— Мы едва удержались, чтобы не ворваться к китайцу и не отнять у него камень, — прибавил Видаль-Пеликорн.
— Силы небесные! Слава богу, что удержались, потому что отнять вы бы ничего не отняли, а сами плыли бы сейчас по Темзе без всякой лодки. Если верить тому, что болтают про дома китайца, то в каждом из них есть люк, который позволяет просто и удобно избавляться от нескромных и нежеланных посетителей.
— Не будем преувеличивать, — возразил Морозини. — Думаю, что это скорее всего выдумка.
— С азиатами самые невероятные выдумки оказываются правдой, — сказал Бертрам с дрожью в голосе. — Я много чего наслушался о Ян Чанге. Поэтому и боюсь его. И его, и всех, кто его окружает. — И тут же прибавил совсем уже другим тоном:
— И что вы намерены теперь делать? Сообщить все это Уоррену?
— Нужно подумать.
— Лучше бы сообщить, иначе он набросится на меня, стоит мне намекнуть на эту историю в своей газете.
— Вы ни на что не будете намекать в вашей газете, любезнейший! По крайней мере в ближайшее время, — запротестовал Адальбер. — И думаю, что на этот счет у нас не будет разногласий! Вы какое-то время посидите спокойно, довольствуясь нашей благодарностью за помощь. Но зато потом у вас будет исключительное право на всю эту историю. Устраивает вас это?
— Да, конечно, устраивает. Вот только терпение — не главная моя добродетель.
— Отсутствие терпения — большой недостаток для журналиста. Терпение, мой друг, — это умение надеяться. Но сказал это не Шекспир, а один француз. И сказал не так уж плохо, так что я советую вам поразмышлять над этим.
Сирена пассажирского корабля, шедшего вниз по реке, освещая все вокруг своими огнями, прервала их разговор — собеседники были вынуждены позаботиться о том, чтобы удержать на плаву свою плоскодонку, которую раскачали могучие волны.
Альдо даже не слушал, о чем говорили его спутники. Как всякий итальянец, он преклонялся перед женской красотой, поэтому их недавнее открытие причинило ему боль. Узнать, что это леди Мэри подстроила страшное преступление и даже, судя по всему, сама принимала в нем какое-то участие, было для князя тяжким ударом. У него все время крутилась в голове только что услышанная фраза: «Вряд ли можно предположить, будто я заинтересована в том, чтобы в Скотленд-Ярде стало известно о наших с вами делах…» Какую роль она играла в убийстве Хэррисона — эта женщина с ангельским лицом и черной душой?..
И вдруг истина открылась князю — очевидная и поразительная. Мэри играла роль старой герцогини Бэкингем, которая никак не могла появиться собственной персоной в ювелирном магазине на Олд-Бонд-стрит. Это ее ждал старомодный автомобиль, это ее поддерживала компаньонка! Вполне возможно, та самая сиделка, которая отказалась впустить Уоррена к ней в спальню под предлогом пережитого ее госпожой сильного потрясения… Почему бы и нет? Разве нельзя предположить, что леди Мэри сумела превратить ее
