— Меня это требование совершенно не порадовало! И хоть меня заверили, что опасности нет никакой, я настоятельно рекомендую избегать встречи с этими существами. Нет ничего ужаснее, чем…
Далее последовала инструкция о том, как не погибнуть, завуалированная под лекцию «Поведенческие Особенности Дементора».
И лекцию эту я прослушал с превеликим удовольствием — блаженно улыбался и часто кивал…
Глава 22
Трелони трясла голову несчастного Симуса, словно собралась из неё все мысли вытряхнуть.
— Освободи разум! — верещала женщина.
Я зевнул и покосился на Гермиону, только что материализовавшуюся за столиком из воздуха и деловито раскладывающую письменные принадлежности. Подняв глаза к потолку, ведь вокруг ничего интересного не происходило, я попытался вспомнить, вписал ли в просторы своей памяти — не забыть украсть хроноворот, как только лохматая потеряет бдительность. Плевать, если она догадается, кто же именно его одолжил. Осмелюсь предположить, меня со дня на день задушат во сне, подушкой там, или грифиндорским шарфиком, а может даже и слизеринским. У Джинни стянут, ей в этом году туго приходится, чего только слизни в тарелке с рагу стоят. Выходит, кража мне просто показана, так сказать — отомстить заранее. Ну а затем, претворив мой план в жизнь, я разберусь с особенностями данной модели прибора и… применю его как‑нибудь.
А что? Количество нерешенных проблем в моей жизни нужно срочно уменьшить, пока я еще школу не спалил к чертовой матери. Нервы они, как оказалось, ничего общего с душой не имеют и сильно страдают, когда тебя с головы до ног обливают водой на Чарах, и пытаются превратить твой нос в свиной пятачок на занятиях по Трансфигурации! Еще и баллы за успешность получают, а не порицание. Разумеется, Эрни Макмилан приобрел довольные милые свиные уши сразу же после урока и голову над его излечением ломал весь факультет во главе с профессором Стебль и Минервой, да не один день, а целую неделю. Тем не менее, счастья от такой мести я не почувствовал, мне хотелось большего. Иногда я даже пугался сам себя, настолько большего…
— Гермиона, ты как здесь?! — ирландец вернул голову в свое распоряжение и заметил девчонку.
— Я здесь с самого начала сидела… — та удивленно повела плечиком.
Всех идиотами считает, не признается, что ей важнее успеть посетить все глупые занятия в школе, чем друзья. Нет, я ей не друг, я мало кому друг, а вот Симус обиделся, отвернулся. Он не гений, конечно, но не любит, когда ему врут, просто не любит.
— Все выпили чай?! — надрывалась Трелони. — Мистер Снейп, если вы еще раз решите попрактиковаться в чарах осушения, я наколдую вам чайник. Здесь всего три глоточка!
— Три противных–противных глоточка…
— Мистер Томас, я вас слышу!
— Если бы вы меня еще и видели, то запретили пить эту дрянь…
— Да, профессор, он выпил и эээ… теперь зеленый! — заволновалась Лаванда. Она за всех мальчишек волнуется, считает такую заботу своим личным долгом перед страной, глупая девчонка.
И пока Трелони искала очки, преспокойно висевшие у неё на шее, а после оценивала степень позеленения Дина, я пил проклятый чай и хихикал. Моих рук дело, и горький черный чай здесь не причем. Просто в последнее время я не мог сдержаться. В Слизерине поговаривали, что грифиндорцы попали под проклятие похуже родового и, якобы, это дело рук их обожаемого декана. В принципе, ошиблись они совсем немного — на одно поколение. Странное дело, но в эту гипотезу свято уверовали все, и по прошествии двух недель с начала учебного года факультет изучал только два предмета — Зельеварение и Защиту. Изучали рьяно, честно, задействовав все имевшиеся в наличии мозговые извилины. На подоконниках, во время завтрака, обеда и ужина, на занятиях по Чарам, Рунам, в гостиной и библиотеке — весь Грифиндор зубрил рецепты снадобий, зелий и настоек. Старшие курсы дружно подали заявки на практику в больницу святого Мунго, а кому не хватило места, слезно умоляли мадам Помфри не бросать их в беде и прописать в больничном крыле. Не в качестве пациента, конечно, а так, для безвозмездной помощи, разве только задокументированой маленькой такой справочкой, с крупными такими буковками…
Иногда, для правдоподобности, с кого‑нибудь из особо старательных я милостиво снимал чары невезения, заикания, антилюбовные, или еще какие. Как только такое случалось, мой папа превращался в самую популярную личность на свете. Появляясь в коридорах школы он, строгий и холодный, проходил мимо тебя широким шагом, а за ним неслись горькие запахи трав и стайки щебечущих девчонок, проигравших прыщам всю свою красоту. И щебетали они не о журналах мод, а о соединениях паров в пространстве, свойствах полыни, сложных зельях без сновидений и вовсю ругали современные учебники, громко отдавая предпочтение тем, где хоть мельком упоминалась фамилия «Снейп». Сотворить такое мог только я и мое уязвленное самолюбие, папа ничего особенного в очереди под своим кабинетом не видел. Да, всем срочно понадобилась его консультация, что такого? Он искренне верил, что его предмет — самый лучший, ведь кроме этих знаний у него мало что есть, и его жизнь без них опустеет. Ну а сиротливо стоящие в сторонке Флитвик с МакГонагалл, взирающие на вакханалию обожания чуть не плача, это так — бывает.
— Мистер Финниган, загляните в чашку соседа!
Симус поступил так, как его и просили.
— Соседа, мистер Финниган, не соседки!
Теряя последнюю надежду, мальчишка взмолился:
— А если сосед… не хочет?
Мой хмурый вид намекал на это недвусмысленно.
— Ваш сосед не жалует Прорицания, молодой человек. А знаете ли вы, какую важную роль сыграли предсказания в жизни магической Англии, как они будоражат мир звезд, как они…
Симус схватил мою чашку и рявкнул:
— Смотрю я, смотрю!
— И что вы там видите?
Новоявленный пророк засунул нос в кружку и что‑то мычал.
— Громче, мальчик, громче!
— Эээ… солнышко, меч, запятую, кляксу… две кляксы!
По моему мнению, в чашке с испитым чаем могли находиться лишь чаинки этого самого чая, но даже меня заинтересовало подобное разнообразие судьбы, и я привстал, дабы разглядеть столь живописный натюрморт лично.
— И еще облачко! — радостно закончил Симус, словно важную миссию выполнил.
По классу пронесся гул недоверия. Тут и там раздавались реплики особо смелых, готовых согласиться с Финниганом лишь в том случае, если и солнышко, и облачко, я буду лицезреть сквозь прутья решетки в Азкабане. И судя по тому, с каким раздражением Трелони выхватила чашку из его рук, не согласиться с мнением большинства она не смогла.
— А–а-а! — заверещала женщина и отшвырнула от себя такой желанный еще секунду назад фарфор. — Х–е-е–ль!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
