Поэтому все то, что вы можете дать для фронта, – дайте. Объявите, что дело фронта есть сейчас центральное дело, и что вся страна является резервуаром для питания этого фронта. Переведите страну на положение военного лагеря; централизуйте дело снабжения и предоставьте в распоряжение его все необходимые ресурсы страны; централизуйте военное управление, передав всю военную власть в руки Революционного Военного Совета. Этим вы покажете вашу волю к победе и к жизни, и будем надеяться, что в те немногие недели, в течение которых вождь рабочего класса встанет на ноги, мы победим на других фронтах, и что весть о падении нашего врага в Самаре, Симбирске, Уфе, Оренбурге, Сибири придет на то заседание нашего ЦИК, где нашим дорогим гостем будет тов. Ленин.
Л. Троцкий. ЗНАЧЕНИЕ ВЗЯТИЯ КАЗАНИ
(Речь в Казанском театре на другой день после взятия Казани 11 сентября 1918 г.{10})
Мы дорожим наукой, культурой, искусством и хотим сделать их со всеми их учреждениями, т.-е. школами, университетами, театрами и т. д., доступными для народа. Но если бы наши классовые враги захотели нам снова показать, что все это существует только для них, а не для народа, мы бы сказали: «гибель науке, искусству, гибель театру!» Мы, товарищи, любим солнце, которое освещает нас, но если бы богатые и насильники захотели бы монополизировать солнце, мы сказали бы: «пусть солнце потухнет, и воцарится тьма, вечный мрак…».
Именно из-за этого шла борьба под стенами Казани, из-за этого идет она на Волге и на Урале, – идет из-за того, кому будут принадлежать дома, дворцы, города, солнце, небеса, – будут ли они принадлежать людям трудящимся, рабочим, крестьянам, беднякам, или буржуазии и помещикам, которые пытались снова, оседлав Волгу и Урал, оседлать и рабочий народ.
Правы эсеровские газеты, когда пишут, что рабочий класс, который взял в свои руки власть, который попробовал, понял, что значит она, и без жестокой борьбы ее не отдаст.
«Рабочие, – злорадно говорят враги, – вы взяли власть, а где же ваши молочные реки и кисельные берега?» А рабочие, в полном сознании своей исторической правоты, им на это отвечают: «Да, мы взяли страшное наследство, оставленное нам самодержавием и 4-мя годами всемирной бойни, которые истощили страну. Верно, что рабочему классу приходится туго, но верно и то, что работа по преобразованию страны – труднейшая работа. Имущие классы в течение тысячелетий господствовали, властвовали, множили раны, а рабочий класс в течение нескольких месяцев должен эти раны исцелить. Дайте срок: мы справимся со всем, – справимся, не прибегая к тому средству, которое рекомендуют русская буржуазия, русские помещики и бывшие русские чиновники, т.-е. – к Учредительному Собранию».
Учредительное Собрание! Под этим лозунгом еще вчера у стен Казани буржуазия пыталась противостоять рабочим и крестьянам, умиравшим в борьбе против этого лозунга.
Учредительное Собрание представляет собою совокупность классов и партий, т.-е. состоит из представителей всех партий, от помещиков до пролетариата. И вот мы спрашиваем: «кто же в Учредительном Собрании будет править? Не предложат ли нам коалицию, а это единственное, что можно здесь предложить – союзное правительство из Лебедева, с одной стороны, и тов. Ленина, с другой?» Я думаю, товарищи, что этот номер не пройдет в нашей исторической программе. Впрочем, наши враги на практике сами не хотят коалиции с пролетариатом, ибо тогда, когда Лебедев подготовлял Учредительное Собрание вместе со своим кумом Керенским, тов. Ленин находился в шалаше в лесу, где, как отшельник, скрывался в течение нескольких недель, а мы, другие, сидели в Петроградских Крестах.[324] Нет, с коалицией не вышло даже тогда, когда были у власти те, кто провозглашает идею Учредительного Собрания. Допустим, что с коммунистами тогда не могло быть коалиции, но остальные почтенные партии, партии государственные, партии патриотические: кадеты, правые эсеры, меньшевики, а, может быть, даже и левые эсеры, – все эти нравственные, почтенные партии могли же образовать коалицию? В том-то и дело, что коалиция противоречит законам классовой борьбы.
Учредительное Собрание не правит, править будет министерство. Из кого? Из всех партий без большевиков. Коалиция всех буржуазных и мелкобуржуазных партий против рабочего класса и деревенской бедноты – вот что такое Учредительное Собрание. Но на весах истории имеют значение только тяжеловесные силы: с одной стороны, рабочий класс, который силен своим трудом, своей ловкостью, своей численностью и своей хозяйственной ролью; с другой стороны, помещики, пока они имеют землю в своих руках, капиталисты, банкиры, пока они имеют в своих руках капиталы – эти классы тоже имеют большое значение; и вот между ними, как в щелях тараканы, ютятся правые эсеры и меньшевики, которые говорят: «зачем вам, рабочие, борьба с капиталистами, зачем вам, крестьяне, борьба с помещиками? Мы, правые эсеры и меньшевики, станем посредине и, путем коалиции, примирим вас с классовыми врагами; гражданской войны не нужно». Но рабочий класс отверг эту ложь. К этому его вынудила сама буржуазия! Соглашатели обвиняют большевиков в том, что они разжигают гражданскую войну, но когда эта гражданская война переходит в войну имущих против неимущих, правые эсеры и меньшевики оказываются всегда на стороне имущих. Разве поднялись они с протестом против гражданской войны, когда в Казани расстреливали рабочих, когда этим способом буржуазные группы укрепляли власть свою? Нет.
Есть две гражданских войны, или, вернее, два полюса гражданской войны. Та гражданская война, которую ведут помещики, старые чиновники, старые генералы, банкиры, капиталисты против трудящихся масс – это бесчестная гражданская война, и есть другая гражданская война, которую мы, которую вы, рабочие, поднявшиеся, расправившие свои спины, начинаете вести против угнетателей, против насильников – это священная гражданская война. Эту войну мы вели вчера и будем вести завтра и сегодня – мы выражаем ее взятием Казани!
Взятие Казани! Как оценить этот отрадный факт?
Внутренняя классовая борьба в Советской Республике усложнилась и приняла формы затяжной и правильной войны, благодаря тому, что сопротивление русской буржуазии объединилось с военным вмешательством, нападением, вторжением иностранного империализма, в форме европейско-американского десанта и сети заговоров. Для начала высадив небольшой десант двух-трех тысяч англичан и французов в Мурманске и Архангельске, налетчики-империалисты рассчитывали, что к ним сейчас же начнут приливать широкие народные массы. На сопротивление революции они совсем не рассчитывали, видя тяжелое положение русских рабочих. Но носитель революции, голодный пролетариат Москвы и Петрограда, сказал им: «Я ем сегодня восьмушку, а завтра и ее не будет, но я еще туже подтяну кушак и ясно скажу – власть я взял и этой власти не отдам никогда!» И когда империалисты встретили первый отпор после их неожиданного натиска на Архангельск, то во всей буржуазной прессе Англии и Франции поднялись голоса о том, что все предприятие на севере есть авантюра.
Между тем, английский уполномоченный Локкарт и французский генерал Лаверн, находящиеся в Москве, подняли восстание в Ярославле, в Вологде,[325] организовали заговор в Москве. Все было готово, оставалось только разрешить одну «мелочь»: что сделать с тов. Лениным – отправить ли под конвоем в Архангельск или расстрелять на месте. Ярославское и московское восстания не только проходили по указке союзных империалистов и на их деньги, ими же был назначен и срок. И когда генерал Лаверн призвал для этого к себе Савинкова и сказал ему: «нам нужен к такому-то числу мятеж на Волге», а Савинков заявил: «это опасное предприятие, сейчас это преждевременно», то Лаверн ответил ему приблизительно такими словами: «не мы ли вам все ваши организации создали, т.-е. не я ли тебе заплатил?» – Лаверн как бы сказал: «осел ясли господина своего да знает, – Савинков приказы господина своего да знает». И по прямой команде французского генерала Лаверна Савинков организовал мятеж в Ярославле, который уничтожил часть города и стоил жизни многим рабочим. Он их там расстреливал не менее жестоко, чем здесь, в Казани. Пока совершались эти события, на подмогу явилось восстание чехо-словаков в Сибири, Челябинске, захват Самары, Симбирска. Не вышло в Вологде, не вышло в Ярославле, так вот со стороны Казани катится волна в сторону Нижнего и пытается соединиться с англо-французским фронтом. Вся буржуазная печать трубила уже победу этого маневра. Вот почему взятие нами Казани означает не только освобождение одного рабочего города, – нет, взятие Казани обозначает крушение дьявольского плана, в котором участвуют представители американской, французской, японской бирж, в который вовлечена русская буржуазия, десятки, сотни тысяч конспираторов-заговорщиков белой кости; того плана, который имел своей задачей передать все узловые пункты нашей страны в распоряжение англо-франко-американо-японского империализма, т.-е. поступить с Россией так, как поступали со всякой колонией. И этот план со взятием Казани потерпел крушение! Борьба еще будет, и жестокая борьба, но надеяться на то, что произойдет соединение чехо-словаков и англо-французов, уже не приходится! К тому же и природа оставляет для замыслов врагов месяц, полтора месяца, никак не больше: начнут подмерзать наши северные моря, замерзнет и матушка-Волга, и окажутся они маленькими кучками, разбросанными по отдельным городам, без правильной связи друг с другом, изолированные и обреченные!
