Читаем без скачивания Отзвуки серебряного ветра. Мы – есть! Честь - Иар Эльтеррус

– Рад видеть, Вальгер, – улыбнулся Барлик. – Познакомьтесь, это мой коллега, директор детского дома номер пятьдесят два, лор-капитан Самет Юрвели. Его детдом в другом полушарии, в Марвенхе.

– Приятно познакомиться, – протянул сержанту руку светловолосый, и Вальгер осторожно пожал ее. – Присаживайтесь. Может, вы мне что-нибудь посоветуете.

– Буду рад, если смогу оказаться полезным, – ответил он.

– Так что у тебя случилось, Самет? – спросил Барлик, откинувшись в кресле.

– Сперва мне показалось, что ситуация напоминает твою, – вздохнул тот. – Хотя в нашем детдоме у детей, в отличие от вашего, было все необходимое. Директор заботился о воспитанниках хорошо и буквально зубами выдирал в департаменте образования все положенное. Но когда я проверил документацию, то понял, что он ворует. И немало ворует. Но притом ухитряется делать так, чтобы все вокруг оставались довольны. И чтобы у детей ни в чем недостатка не было.

– Воровать у детей последнее дело, – скривился сержант. – Пусть идет под суд. Ваш, конечно, получше, чем здешний, но все равно.

– Я поначалу тоже так подумал, – вздохнул лор-капитан. – Но на всякий случай решил просветить память вора. И натолкнулся на кое-что, что заставило меня задержать передачу документов в полицию.

– На что же ты натолкнулся? – приподнял брови Барлик.

– Несколько лет назад флаер, на котором летела семья директора, попал в катастрофу. Жена, мать и четыре дочери. Все шестеро остались живы, но парализованы. Полностью. Кома. Стоимость ухода за шестью парализованными людьми превышала законные доходы директора детдома почти вдесятеро. И когда местные так называемые врачи предложили ему умертвить парализованных, бедняга не выдержал и в первый раз украл.

– Хвост Проклятого! – выругался сержант, представив себя на месте этого несчастного директора и поняв, что поступил бы точно так же.

– За каждый украденный ренни он испытывал жгучий стыд, – продолжил Самет, – несколько раз пытался наложить на себя руки, но его останавливало, что без него парализованных подвергнут эвтаназии. И он продолжал воровать, одновременно добившись едва ли не самого лучшего в полушарии снабжения детского дома. Мало того, дети его обожали. И до сих пор постоянно спрашивают меня когда же придет дядя директор и почему он их забыл. Я уже месяц не могу решить, как мне поступить. И безнаказанным оставлять нельзя, и наказывать как будто не за что. Любой человек на его месте не выдержал бы. Даже я, признаюсь в этом честно.

– И я… – потер щеку Барлик.

– Что уж обо мне говорить, – вздохнул Вальгер. – Представить страшно, что попал в такую ситуацию…

– Налей мне чего-нибудь выпить, Барлик, – мрачно сказал лор-капитан.

Дварх-майор внимательно посмотрел на него, затем достал из возникшего перед ним маленького гиперперехода бутылку с чем-то черным и три бокала.

– Нам всем сейчас не помешает, – проворчал он, откупорил бутылку и налил понемногу в бокалы.

Сержант взял протянутый ему и отпил немного смолянисто-черной жидкости. Что-то напоминающее очень крепкое, очень дорогое и много лет выдержанное виски. Такая бутылка, похоже, стоит не одну тысячу кредитов. Он резко выдохнул воздух и закурил, подлокотник кресла сам собой превратился в пепельницу.

– Бедняга сейчас в страшном состоянии, – снова заговорил Самет, залпом проглотив спиртное. – Он ведь не скрывался и прекрасно понимает, что все доказательства его преступления в моих руках. К тому же, страшно нервничает, понимая, что вскоре у него закончатся деньги на уход за парализованными. По-моему, он собрался дать разрешение на эвтаназию и покончить с собой.

– И смерть всех семерых будет на нашей совести… – мрачно пробормотал себе под нос Барлик. – Этого допускать нельзя.

Он на минуту задумался, потом внимательно посмотрел на лор-капитана.

– Есть один выход, – негромко сказал дварх-майор еще через некоторое время. – На борту нашего крейсера сейчас Гыр-Йарфад, один из самых сильных магов-целителей, которых я знаю. Ему и сто человек из комы вывести не трудно, не то, что шестерых.

– А это мысль, – приподнял левую бровь Самет. – А с директором….

– Да, так будет правильно, – кивнул Барлик, закрыл глаза и замер.

Сержант не понял, что они имели в виду, но предпочел промолчать. Если честно, ему было любопытно, что они сделают. Аарн всегда умели найти совершенно неожиданный выход из любой, самой запутанной ситуации. И нравились они ему с каждым днем все больше и больше. Сколько же лжи выдумали об ордене, даже удивительно. Впрочем, аарн сами во многом виноваты, нечего было вести себя, как последним снобам. Люди очень не любят тех, кто не желает общаться с остальными. Понятно, что у ордена была для такого поведения уважительная причина, но ведь об этой причине до сих пор никто и знать ничего не знал.

– Идемте! – встал с кресла Барлик, и перед ним закрутилась воронка гиперперехода. – Гыр согласен и переместится прямо к дверям дома директора.

Не желая пропустить, что будет, Вальгер шагнул в гиперпереход вслед за ним. Последним пошел Самет. Они оказались возле калитки, ведущий в ухоженный дворик, в глубине которого виднелся небольшой дом. Довольно обшарпанный и давно требующий ремонта. У калитки их поджидал невысокий человек в форме ордена. Сержант даже головой покачал при виде него – незнакомец выглядел буквально квадратным, лицом он напоминал первобытного человека. Низкие надбровные дуги нависали над маленькими, весело поблескивающими черными глазками.

Вальгер не знал, что история мага-целителя довольно необычна даже для ордена. Жило себе на одной планете, находящейся еще в каменном веке, небольшое охотничье племя. Стариков, не способных прокормить себя самостоятельно, они, по обычаю первобытных племен, зимой отправляли умирать в лес. Однажды такая судьба постигла колдуна племени, которого огрел дубиной по голове более молодой претендент на его должность.

Оставленный соплеменниками на морозе старик увидел запылавшее небо и с какой-то стати попытался выговорить труднопроизносимые для него слова. А потом потерял сознание. Очнулся он уже на крейсере, молодым и здоровым. Ох и трудно же пришлось первобытному человеку… Если бы не способность аарн закладывать знания прямо в память, он не сумел бы приспособиться. Что самое странное, бывший первобытный колдун оказался на поверку одним из самых сильных магов-целителей в галактике.

– Приветствую, Гыр, – поздоровался Барлик и открыл калитку. – Кстати, познакомься, это Вальгер, старший воспитатель в детском доме, где я директор.

– Рр-ад, – проворчал маг и пожал руку сержанта. – Идем.

Они подошли к дому, и Самет позвонил. Некоторое время ничего не происходило, затем дверь со скрипом отворилась, и на пороге появился бледный, худой человек лет пятидесяти. Его глава были воспалены, в них застыло обреченное выражение. Увидев перед собой лор-капитана, он побелел и обвел глазами двор, явно ожидая увидеть полицейских. Не увидев их, бывший директор детдома растерялся.

– Где больные? – резко спросил Гыр.

– А зачем вам? – ответил вопросом на вопрос директор.

– Я маг-целитель и для меня поднять на ноги парализованных труда не составит.

– В-в-в-ы-ы-ы… – едва сумел выдавить он и с недоверием уставился на Самета.

– Мы действительно пришли помочь, – сказал тот. – Да и по другим вопросам поговорить стоит. Не беспокойтесь, никто не собирается отдавать вас под суд.

– Не понимаю… – с отчаянием простонал пожилой человек.

– Можете не понимать, сколько хотите, – уже несколько раздраженно буркнул маг. – Только для начала отведите меня к больным. А потом хоть засаливайте ваше непонимание.

– Идемте.

Растерянный хозяин пропустил Гыра в дом. За ним вошли остальные трое. Бедно, но до изумления чисто. Какая-то больничная, казенная чистота, явно пытающаяся прикрыть собой нищету. В дальней комнате стояли три увешанные капельницами кровати, на которых неподвижно лежали с закрытыми глазами болезненно худые молодые девушки. Похоже, они ничего не воспринимали. Сержант незаметно сморщил нос – запах в комнате стоял тяжелый.

Выглядели парализованные девушки не лучшим образом. Кажется, деньги у их отца уже закончились, и он пытался ухаживать за дочерьми сам. Маг молча отряхнул засветившиеся голубым светом руки и повел ими над ближайшей девушкой. Она неожиданно застонала и выгнулась вслед за этими руками. Пролежни на глазах исчезали, к бледным щекам прилил румянец. Несколько минут поводив над больной руками, Гыр отошел в сторону, снова встряхнул руками и занялся следующей. Первая девушка снова застонала и повернула голову. Ее взгляд был осмысленным.

– Папа… – раздался к комнате почти неслышный шепот. – Где я?

– Деми, доченька! – кинулся к ней директор и рухнул на колени перед кроватью.

Пожилой человек рыдал, прижимая к губам худую руку чудом исцеленной дочери. Медицина утверждала, что такое исцеление невозможно, и лучшие врачи убеждали его, что единственным выходом является эвтаназия. Что его родные никогда не выйдут из комы. С другой кровати раздался стон второй дочери, затем третьей. Директор метался между кроватями, все еще не веря, все еще не понимая, что страшная беда позади. Он что-то бессвязно лепетал, пытался упасть перед целителем на колени. Тот раздраженно ворчал и отпихивал счастливого отца.