Он снова взглянул на Петру и его солдат, которые стояли рядом с телами двух писцов, все еще корчащихся в агонии на полу. Богдан держал третьего монаха, убитого им. Потом он опустил его на пол, рядом с остальными, и взялся за металлическое кольцо, вделанное в одну из каменных плит пола. Петру и Хорвати видели, как он напрягся, потянул и плита медленно вздыбилась.
Тело первого монаха столкнули в открывшийся проем, и оно тут же исчезло. Тот человек, исповеди о делах которого были выслушаны и записаны этой ночью, устроил этот колодец над глубоким ущельем, чтобы сбрасывать туда нечистоты. Он прекрасно подходил и для того, чтобы отправлять туда мертвые тела, которые больше никто никогда не должен увидеть. Так что колодец и теперь служил по своему назначению.
Исчезло тело второго, а за ним и третьего монаха, рука которого колыхнулась в воздухе, словно он прощался со всеми. Солдаты собрались вокруг спатара.
Петру подошел к исповедальням и приказал:
— Выходите. — Его голос сорвался на хрип, когда он произносил это слово. — Выходите! — повторил он уже совсем жестко. — Все вы хорошо поработали. В конце зала вас ожидает еда. Вы сможете отдохнуть несколько дней, для этого подготовлены отдельные кельи. Потом вас вернут туда, откуда привезли. Кроме тебя, Ион Тремблак. Ты теперь сможешь занять любимое место у домашнего очага в Сучаве.
Спатар лгал, но, похоже, он и сам почти поверил в то, что говорил. Во всяком случае, его голос обрел силу и звучал уверенно.
— Всю эту ночь и весь день вы делали дело, угодное Господу, и вам воздастся по заслугам, — заключил он. — Выходите.
Ион сидел в исповедальне и будто бы вовсе не слышал слов, сказанных спатаром. Он смутно различал очертания фигур, покачивающихся перед ним в тумане, застилавшем его глаза. Во всяком случае, Тремблак не шелохнулся.
Петру кивнул молодому солдату. Тот подошел к исповедальне, вытащил Иона наружу и опустил его на пол.
Илона встала без посторонней помощи. Она вышла из исповедальни, повернулась к человеку, который лежал рядом с ней на каменных плитах, и впервые за все это время посмотрела на него. Его голос, рыдания, безумный смех, которые она слышала, уже о многом сказали ей. Но все же Илона не ожидала, что время и перенесенные испытания столь разрушительно подействовали на ее друга.
— Ион, — прошептала она, опустилась на колени и обняла его.
Слезы струились по сморщенным щекам этого человека, вытекая из-под едва раскрывающихся век.
— А вы, отшельник, то есть святой отец?.. — Петру сам поправил себя.
Этот старик, которого спатар прежде почитал просто еще одним сумасшедшим, сбежавшим от мира в горы, был когда-то служителем церкви. Петру почувствовал смущение, когда подумал о том, что ему предстоит убить его и аббатису.
Однако отшельник не двинулся с места. Он сидел, как и прежде, с опущенной головой. Под широким краем капюшона виднелись только рот и подбородок. Потом духовник Дракулы как-то слабо, едва заметно улыбнулся. Это заставило Петру вспомнить, что этот сумасшедший давно уже не является клириком, и придало ему решимости.
— Вставай! — резко приказал спатар, но отшельник по-прежнему не шевелился.
Петру встревожило его упорство, и он кивком приказал Богдану подойти. Тот двинулся к исповедальне, уже сделал несколько шагов, но тут отшельник с неожиданной быстротой поднялся со своего места, вышел из кабинки и встал перед ними так же неподвижно, безмолвно, как и сидел. Его голова была наклонена вниз, руки безвольно опущены.
«Конечно, было бы лучше покончить с ними там же, где были убиты писари, — думал Петру. — Даже если этих троих не придется спускать в колодец, потому как можно не беспокоиться о том, что кто-то вдруг вздумает разыскивать их, то, во всяком случае, лучше сделать так, чтобы пятна крови остались в одном месте, а не тянулись по всему залу».
К тому же там, где теперь стояла кафедра, семейство спатара обычно обедало. Его жена по причине беременности была очень чувствительна к запахам, и ее часто тошнило.
— Пойдемте, — повторил Петру на этот раз спокойно, даже мягко. — Вас ждет пиршество.
Монахиня и отшельник робко двинулись к столу, спатар последовал за ними. Ион чуть приподнялся, попытался встать, но сил не хватало, так что ему пришлось почти ползти к столу. Богдан подошел к нему, резко схватил за одну руку, один из его солдат — за другую, и они вдвоем потянули его вперед. Третий же, тот, что был моложе всех, приблизился к Илоне. Петру заметил, что этот нетерпеливый юнец уже вытащил нож и держал его сбоку, прикрывая рукой. Животных, которых ведут на бойню, никогда не следует пугать заранее, это общеизвестное правило. То же самое, без всякого сомнения, относится и к людям.
Вдруг они услышали отшельника.
— Подождите, — негромко произнес он.
Голос у этого человека был низкий, глухой. Под высокими сводами зала он звучал гулко. Эхо еще разносило его, когда все остановились и обернулись. Граф Хорвати застыл у самой двери, испытывая непонятное напряжение. В тишине, которая мгновенно воцарилась в зале, были хорошо слышны звуки, доносящие снаружи. Там слуги готовили лошадей для отъезда важных гостей.
Неожиданно все перекрыл резкий, пронзительный крик одной-единственной птицы:
— Кри-ак, кри-ак!
Отшельник повернул голову на этот звук, потом снова взглянул на Петру и его подчиненных.
Спатар кивнул коренастому пожилому солдату. Тот бросил Иона и направился к бывшему духовнику Дракулы. Он явно не собирался проявлять никакой вежливости и гостеприимства, которые изображал его хозяин.
— Пошел! — рявкнул солдат, резко шагнул вперед, протянул руку, но вдруг отшатнулся и взглянул вниз. — Что это? — удивленно спросил он, покачнулся, схватился за рукоятку ножа, торчавшего в его теле, и упал на пол.
Отшельник невозмутимо переступил через мертвеца. Все произошло так быстро, что никто из охранников спатара даже толком не понял, что случилось. Они словно впали в оцепенение.
Первым очнулся Петру.
— Стоять! — крикнул он, выхватил меч, шагнул вперед и сделал выпад.
Отшельник пригнулся, и лезвие просвистело над его головой. Сам же он в мгновение ока оказался рядом с Петру, подсунул левую руку тому под мышку, правой схватился за рукоятку меча и вывернул его в обратном направлении. Петру вскрикнул от неожиданности и боли и выронил оружие. Отшельник ловко поймал его, крепко схватил спатара и упер острие клинка ему в спину.
Тем временем солдаты осознали, что происходит, и начали действовать. Тот, который был помоложе, сбил Илону с ног, бросил ее на пол и ринулся к стене, на которой висел арбалет. Он был специально оставлен здесь на случай неожиданной ссоры или атаки.
