И только когда все поднялись на асотею. Кассий Колхаун выдал себя: окружающие не могли не заметить того упорного, испытующего взгляда, каким он следил за Луизой, когда та подходила к парапету и всматривалась в даль. Гости, стоявшие вблизи, поймали не один такой взгляд, потому что не раз повторялось движение, которое вызывало его.
Каждые несколько минут молодая хозяйка Каса-дель-Корво приближалась к парапету и смотрела вдаль, через равнину, словно чего-то искала на горизонте.
Почему она делала это, никто не знал, и никого это не беспокоило. Никого, кроме Кассия Колхауна. У него же были подозрения, которые терзали его.
А когда по прерии в золотых лучах заходящего солнца замелькали какие-то силуэты и наблюдавшие с асотеи скоро различили табун лошадей, сопровождаемый несколькими всадниками, отставной капитан уже не сомневался, что знает, кто скачет во главе этой кавалькады.
Но еще задолго до того, как табун лошадей привлек внимание гостей, Луиза заметила его по облаку пыли, поднявшемуся на горизонте. Правда, оно было тогда еще настолько маленьким и неясным, что увидеть его мог только тот, кто напряженно ждал его появления. С этой минуты молодая креолка, непринужденно болтая с подругами, исподтишка следила за приближающимся облаком пыли; она уже догадывалась, чем оно было вызвано, но думала, что знает это только она одна.
– Дикие лошади! – объявил майор, комендант форта Индж, посмотрев в бинокль.– Кто-то ведет их сюда,– сказал он, вторично поднимая бинокль к глазам.– А! Теперь я вижу: это Морис-мустангер – он иногда поставляет нам лошадей. Он как будто бы едет прямо сюда, мистер Пойндекстер.
– Очень возможно, если это тот молодой человек, которого вы только что назвали,– ответил владелец Каса-дель-Корво.-Этот мустангер взялся доставить мне десятка два-три лошадей и, вероятно, уже ведет их... Да, так и есть,– сказал он, посмотрев в бинокль.
– Я уверен, что это он! – воскликнул сын плантатора.– Я узнаю в этом всаднике Мориса Джеральда.
Дочь плантатора тоже могла бы это сказать, но она не показала виду, что сколько-нибудь заинтересована происходящим. Она заметила, что за ней неустанно следят злые глаза двоюродного брата.
Наконец табун приблизился. Впереди действительно скакал Морис-мустангер; он вел за собой на лассо крапчатого мустанга.
– Что за чудесная лошадка! – раздалось несколько голосов, когда дикого мустанга, встревоженного необычной обстановкой, подвели к дому.
– А ведь стоит спуститься вниз, чтобы посмотреть на эту дикарку,– заметила жена майора, дама с восторженным характером.– Давайте сойдем вниз. Как вы думаете, мисс Пойндекстер?
– Если хотите,– послышался ответ молодой хозяйки среди целого хора настойчивых голосов.
– Спустимся вниз, скорее спустимся!
Под предводительством жены майора дамы сбежали вниз по каменной лестнице. Мужчины последовали эа ними. Через несколько минут мустангер, все еще верхом на лошади, очутился вместе со своей пленницей в самом центре изысканного общества.
Генри Пойндекстер опередил всех и дружески приветствовал мустангера.
Луиза обменялась с Морисом лишь легким поклоном. Оказать больше внимания торговцу лошадьми, даже если считать, что он был удостоен чести знакомства с ней, она не решилась, так как вряд ли это понравилось бы обществу.
Из всех дам одна лишь жена майора поздоровалась с мустангером приветливо, но это было сделано свысока и в тоне ее звучала снисходительность. Зато он был вознагражден быстрым и выразительным взглядом молодой креолки.
Впрочем, благосклонность сквозила во взгляде не только одной Луизы. По правде сказать, даже несмотря на запыленный костюм, мустангер был очень хорош собой. Долгий путь как будто нисколько не утомил его. Степной ветер разрумянил лицо молодого ирландца; сильная, бронзовая от загара шея подчеркивала мужественную красоту юноши. Пыль, приставшая к его густым кудрям, не смогла скрыть их блеск и красоту. Во всей его стройной фигуре чувствовались необыкновенная выносливость и сила. Не одна пара женских глаз украдкой глядела на него, стараясь поймать его взгляд. Хорошенькая племянница интенданта восхищенно улыбалась ему. Говорили, что и жена интенданта посматривала на него, но это, по-видимому, была лишь клевета, исходившая от супруги доктора, известной в форте сплетницы.
– Нет сомнения,– сказал Пойндекстер, осмотрев пойманного мустанга,– что это именно та лошадь, о которой мне говорил Зеб Стумп.
– Да, она и есть та самая,– ответил старый охотник, подходя к Морису, чтобы помочь ему.– Совершенно правильно, мистер Пойндекстер, это та самая лошадь. Парень поймал ее, прежде чем я успел приехать к нему. Хорошо, что я подоспел вовремя: лошадка, пожалуй, могла попасть в другие руки, а это огорчило бы мисс Луизу.
– Это верно, мистер Стумп. Вы очень внимательны ко мне. Право, не знаю, смогу ли я когда-нибудь отблагодарить вас за вашу доброту,– сказала Луиза.
– «Отблагодарить»! Вы хотите сказать, что желали бы сделать мне что-нибудь приятное? Это вам нетрудно, мисс. Ведь я-то ничего особенного и не сделал – прокатился по прерии, вот и все. А полюбоваться на такую красотку, как вы, да еще в шляпе с пером и в юбке с длинным хвостом, который развевается позади вас, верхом на этой кобыле – за такую плату Зеб Стумп согласился бы пробежаться до самых Скалистых гор и обратно!
– О мистер Стумп, какой вы неисправимый льстец! Посмотрите вокруг, и вы найдете многих, более меня достойных ваших комплиментов.
– Ладно, ладно! – ответил Зеб, бросив рассеянный взгляд на дам.– Я не отрицаю, что здесь много красоток – черт побери, много красоток! Но, как говорили у нас в Луизиане, Луиза Пойндекстер только одна.
Взрыв смеха, в котором можно было различить лишь немного женских голосов, был ответом на галантную речь Зеба.
– Я вам должен двести долларов за эту лошадь,– сказал плантатор, обращаясь к Морису и указывая на крапчатого мустанга.– Кажется, о такой сумме договаривался с вами мистер Стумп?
– Я не участвовал в этой сделке,– ответил мустангер, многозначительно, но любезно улыбаясь.– Я не могу взять ваших денег. Эта лошадь не продается.
– В самом деле? – сказал Пойндекстер, отступая назад с видом уязвленной гордости.
Плантаторы и офицеры не могли скрыть своего крайнего удивления, услышав ответ Мориса. Двести долларов за необъезженного мустанга, тогда как обычная цена от десяти до двадцати! Мустангер, вероятно, не в своем уме. Но Морис не дал им возможности рассуждать на эту тему.
– Мистер Пойндекстер,– продолжал он с прежней любезностью,–вы так хорошо заплатили мне за других мустангов и даже раньше, чем они были пойманы, что разрешите мне отблагодарить вас и сделать подарок, как у нас в Ирландии говорят, «на счастье». По нашему ирландскому обычаю, когда торговая сделка на лошадей происходит на дому, подарок делают не тому, с кем заключают сделку, а его жене или дочери. Разрешите мне ввести этот ирландский обычай в Техасе?
