— Жаль, я с детства люблю тамошний парк… — король вздохнул.
— Лучше в Шассерон, там отличная магическая охрана, да и просто подобраться к замку нелегко, — я мягко поддержала коллегу. Про охрану я знала точно, потому что сама тестировала этот комплекс после ремонта замка.
— Хорошо. Я прошу вас докладывать мне сразу, как только появятся новости. И согласуйте действия с моей охраной, чтобы Грунгах знал хотя бы приблизительно, чего ждать.
Король встал и небрежно провел рукой над письменным прибором в виде серебряного кабана. В дверях тут же появился охранник, огромный орк с татуировками клана Дикого Вепря. Я ностальгически вздохнула: именно шаман Дикого Вепря был моим первым учителем в ментальной магии. Его величество тем временем распорядился проводить нас к начальнику своей охранной службы, упомянутому уже Грунгаху, сыну старшего вождя Вепрей.
К одиннадцати вечера мы с Равашалем все-таки добрались до особняка Службы магической безопасности. Грунгах умотал нас вопросами, уточнениями и выяснением подробностей планов покушателей (или все-таки покусителей?) до того, что я портал с трудом смогла открыть. Когда вся эта история закончится, и я снова устроюсь у камина с трубкой и стаканом, я начну восхищаться Грунгахом. Сейчас я бы его загрызла, если бы смогла дотянуться.
Лэрд Морнэмир ждал нас в бывшем кабинете Бельфора ровно так же, как и вчера — стоя возле окна и глядя во двор.
— Добрый вечер! — повернулся он, когда мы вошли в дверь. — Лавиния, вы в курсе?..
— Да, Равашаль рассказал. И снова никаких следов?
— На сей раз, мы искали целенаправленно. И снова нашли только затухающие отпечатки аур возле замка Форнаг.
— Плохо, — вздохнул Равашаль. — Ну что же, сейчас подойдет Брихсдорн, и начнем?
Бравый колонель не заставил долго себя ожидать, и даже изъявил готовность начать первым.
— Итак, — сказал он, вызывая голопроекцию снимка молодой и очень эффектной женщины, — баронесса Макмердок. Знакомьтесь. Смотрите на портрет внимательно, и, если встретите эту даму на дороге, то или отойдите в сторону, или хорошенько ее свяжите. Неясно пока, как она познакомилась с Лавалем, учитывая его затворничество и отшельничество. Но в его деятельности она занимает важное место, занимается устрашением, шантажом, моральным и физическим уничтожением противника.
— Ого, — не удержался эльф.
— Вот именно, — кивнул Брихсдорн. — Здесь, в Лютеции она живет в отеле, в «Людовике святом», разумеется. Денег не считает, и занимает пентхауз на крыше. Постоянно при ней секретарь, Аристид Панайотис, один и тот же уже несколько лет. Точнее, вот уже четыре года, с момента ее развода с последним мужем. Для своей деятельности нанимает разовых исполнителей, расплачивается обычно золотом.
— Золотом? — прищурился Равашаль. — Наличными?
— Да.
— Это хорошо.
— Почему?
— Потому что деньги можно отследить. Золото не берется ниоткуда. Продолжай, Брихсдорн.
— А, собственно, все. Пока нет больше информации по этой даме. Есть кое-что по Малиновскому, но тут все просто, как фальшивый паштет.
При этих словах все, кроме меня, явственно сглотнули слюну. Я-то хоть обедала…
— Минуту, господа, — Равашаль быстренько вызвонил из ближайшего кафе пирогов, ветчины и сыру, затем предупредил дежурного на входе о том, что прибудет заказ, и, уже успокоенный, повернулся к нам. — Поверите, за весь день три чашки кофе перехватил, больше ничего не было.
Глава 11
Хранитель Либер ждал меня в архиве, хотя я появилась там весьма рано, не было еще и половины девятого.
— Госпожа Редфилд, доброе утро! — желтые глаза смотрели бесстрастно, но в голосе мне почудилась некая симпатия.
— Доброе утро, Хранитель! Порадуете меня чем-то?
— Безусловно! — Он протянул руку и указал на стол, где лежало несколько стопок книг и тетрадей, пара свитков и разрозненные листы. — Посмотрите, пожалуйста.
Я подошла к указанному столу, Либер последовал за мной. Нежно прикасаясь к хрупким страницам и кожаным переплетам, он пояснил:
— Это, — рука с длинными тонкими пальцами легла на самую большую стопку, — по некромантии и магии крови. Два справочника, рабочие тетради и даже мемуары. Сразу могу сказать, практически никого из последователей старых магов по этим направлениям не осталось. А те два или три некроманта, которые известны, не доучились до конца и большой опасности не представляют.
Он дождался моего кивка и продолжил:
— Это по металлам. Здесь каких-то новых материалов практически нет, потому что перестали появляться на свет дети со способностями к магии металлов. Лет двести назад по этому поводу даже была большая дискуссия в «Вестнике Академии».
— Я не помню, — покачала я головой. — Наверное, как всегда, была на полевой работе.
— Скорее всего.
— Надо же, а были какие-то теории, почему именно эта разновидность магии ушла?
— Ну, — Либер усмехнулся, — теорий было сколько угодно. А на практике все просто — эта магия была всегда только наследственной, причем оба родителя должны были иметь способности к металлам. Женщин с такими способностями всегда было мало, так что можно сказать, что маги металлов просто вымерли.
— Как динозавры, — сказала я зачарованно.
— Именно. Далее, по рунической магии вот эти два свитка. Как вы знаете, ее практикуют в основном на Востоке: в Чине, Сиаме, Султанате Моголов. Я не встречался ни с какими упоминаниями о темном применении рунической магии, но все когда-то бывает в первый раз, поэтому подобрано все, что может иметь отношение к делу.
— Я помню, что в чинском квартале Лютеции было две или три лавки, где среди всего прочего гадали на рунах.
— Как я слышал, они есть и процветают.
— Что ж, и это нужно проверить, — пожала я плечами. — Прошу вас, Хранитель, продолжайте.
— Что касается заклинаний, требующих человеческих жертв, то вот здесь копии нескольких протоколов расследований Служб безопасности, — он показал на разрозненные листы, сложенные в папку. — Еще есть записи магов, интересовавшихся ритуалами орков, в том числе, и кровавыми. Я знаю, что вы и сами учились у шаманов, но, возможно, какие-то аспекты их магии от вас ускользнули.
— А по пражской школе удалось что-то найти? — спросила я, жадно рассматривая приготовленное для меня богатство. И, не получив ответа, посмотрела на Хранителя.
По его бесстрастному лицу трудно было прочитать что бы то ни было, но сейчас стало понятно: Либер расстроен, и расстроен сильно.
— К сожалению, нет. У нас были справочники по пражской школе, пара дневников и мемуары. Я точно знаю, где они лежали. Но сейчас… — Либер помедлил, — сейчас их там нет. Эти материалы никому не выдавались последние сто десять лет, а я ежегодно провожу инвентаризацию!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
