Ивана Васильевича. В украинских городах явилось восемь царевичей, называвших себя разными небывалыми сыновьями царя Федора… Все эти царевичи исчезли также быстро, как появились. Но в северской земле явился, наконец, долгожданный Дмитрий»[143].
Еще в июле 1607 года в Стародубе объявился новый самозванец, Лжедмитрий II. Его вновь поддержали поляки, литовцы, а крымский хан обещал помощь Речи Посполитой. Никто из них в одиночку, в открытую, рвануться на истерзанное смутой Русское государство не решался, но всех их устраивали разные лжецари, бунтари, вожди, атаманы, которые со своими шайками, бандами, отрядами и армиями делали главное дело: разоряли, ослабляли страну, расчищая ее для вторжения иноземцев, натравливая соотечественников друг на друга. Борьба с Лжедмитрием II была еще более напряженной и драматичной, чем с Иваном Болотниковым. Лжедмитрий II собрал крупное войско польской вольницы и казаков, отправился на Москву весной 1608 года, не встречая практически никакого сопротивления, дошел до столицы и в июле разбил в Тушине свой лагерь.
Много подвигов совершили русские люди, которые наконец стали понимать, что несут с собой поддерживаемые иностранцами самозванцы. Нельзя не вспомнить героическую оборону Троице-Сергиевского монастыря, где в 1380 году отец Сергий благословил на битву с темником Мамаем великого князя Московского Дмитрия Ивановича. Символ русского духа, оплот православной церкви – Троице-Сергиевский монастырь, окруженный отрядами Сапеги и Лисовского, имел незначительный гарнизон из стрельцов, казаков, пушкарей, посадских людей, крестьян. И были еще в монастыре монахи. И руководили этим отрядом в 2,5 тысяч человек воеводы Долгоруков и Голохвостов. И дрались они с врагом 10 месяцев! И осталось в строю всего 200 человек. И пошли поляки на штурм 31 мая 1609 года. Били они из пушек, лезли к стенам монастыря как саранча, но отбили русские люди атаку врага, а затем отразили еще три штурма. И прекратили воины Сапеги и Лисовского активные действия, блокировали крепость – русский православный монастырь. И кончились продукты у осажденных. И остался у них один выход… Сдаваться? Нет. Атаковать.
15 августа они внезапной атакой отбили у врага целое стало коров. Но осада продолжалась. Сапега и Лисовский больше ошибок не допускали. Они ждали, когда же кончатся продукты в монастыре, когда русские люди… Но нельзя было сдавать врагу Троице-Сергиев монастырь. Нельзя. 19 октября пришла долгожданная подмога из Александровской слободы. 900 воинов князя Скопина-Шуйского пробились сквозь заслон врага к воротам крепости! А через два с половиной месяца еще 500 человек прорвались к осажденным на помощь. И поняли Сапега и Лисовский, что не совладать им с русским войском, сняли они осаду.
Деблокада Троице-Сергиевского монастыря совпала – и неспроста! – с изменением душевного настроения многих русских людей, которые стали понимать, что засевший в Тушинском лагере самозванец является ставленником польских магнатов, что конечным итогом всей его эпопеи станет оккупация Русского государства Речью Посполитой. «Тушинский вор» проводил политику, навязываемую ему иностранными благодетелями и теми, кто их поддерживал. Вера в Лжедмитрия быстро таяла. Он терял людей, терял почву под ногами. Коломна, Ростов, города Севера, Верхней Волги оказывали врагу сопротивление, а вслед за этими городами поднялись Вологда, Устюг, Галич, Нижний Новгород, Кострома, Кинешма. Русский народ перешел, говоря языком военных, в наступление. В начале 1609 года народное ополчение города Устюга разгромило один из тушинских отрядов…
У царя появилась прекрасная возможность возглавить народное движение. Василий Шуйский этого не сделал, и винить его в нерешительности нельзя. Он был возведен на трон боярами, а они, по вполне понятным причинам, не доверяли народу. Но Москва была заблокирована отрядами «Тушинского вора», и царь обратился за помощью к Швеции, король которой, Карл IX, давно предлагал русским свою помощь. Впрочем, помощью русско-шведский союз против Польши назвать никак нельзя: Василий Шуйский слишком дорого платил шведам, уступая им город Корелу и отказываясь от борьбы за Ливонию.
Польша тем временем, нарушая заключенное с Россией перемирие, продолжала активную помощь «Тушинскому вору», а в середине 1609 года перешла к открытой интервенции, осадила Смоленск, и с этого момента начался самый тяжелый период в царствовании Василия Шуйского. Правительственным войскам удалось разгромить войско Лжедмитрия II. Самозванец бежал в Калугу, от борьбы не отказался. В том же году русское войско потеряло прекрасного полководца Скопина-Шуйского, которого, как предполагают историки, отравили сторонники царя, опасаясь резкого возвышения талантливого военачальника, пользовавшегося огромным авторитетом у русских людей. Через несколько месяцев правительственное войско потерпело под деревней Клушино страшное поражение от гетмана Жолкевского. Плохо в этом бою действовал брат царя Дмитрий Шуйский, не помогли русским шведы во главе с Делагарди, который, попав в окружение со всем своим лагерем, решил принять предложение противника о почетной капитуляции, по сути дела предав союзников.
Последний Рюрикович или первый царь новой государственной идеи?
Уже 17 февраля 1609 года в столице произошел бунт против царя. В Кремль ворвалась бушующая толпа во главе с князем Романом Гагариным. Настроение у людей было боевое. Она знали, чего хотели. «Шуйского с престола вон!» – кричали люди. К ним вышел патриарх Гермоген. Сам он несколько раз ругался с Шуйским, все это знали. И это спасло царя. Патриарх решительно встал на сторону законного царя. Ураган людской затих.
Но в городе покоя не было. Купцы столичные и приезжие повышали цены на хлеб, не брезговали торговать с «Тушинским вором»? Было очень выгодно иметь два дорогих рынка в Москве и в Тушино! Народ злился.
В апреле люди Шуйского раскрыли новый заговор, боярин Крюков-Колычев был казнен.
Толпу это лишь раззадорило. Она стала дерзить. Шуйскому сообщили, что его убьют на Николин день, затем – на Вознесенье. В Кремль то и дело врывались голодные (и хлеба им хотелось, и зрелищ) люди и грозно требовали от царя организовать поставки продуктов в столицу.
Шуйский обещал, принимая все возможные меры, но купцы, понимая, что сил у царя не хватает и не хватит для наведения порядка в объятой всеобщим бунтом стране, прятали, как во времена Годунова, хлеб.
После гибели Скопина-Шуйского царя спасти никто бы не смог. Сигизмунд, король польский, узнал, что русские готовы признать своим царем королевича Владислава, и послал в Москву войско гетмана Жолкевского, человека, одаренного в одинаковой степени военным талантом и политическим тактом.
Трагедия под Клушино была предпоследним актом грустной драмы царя Шуйского. Королевичу Владиславу стали присягать русские воины, военачальники, целые города.
Гетман Жолкевский забросал голодную Москву посланиями, в которых щедро раздавал обещания (за Владислава) сделать жизнь русского народа счастливой, сытой и спокойной.
Активизировал свои действия Тушинский вор, вышел с войском из Калуги, разбил лагерь в Коломенском. В этот ответственный момент свое веское слово сказали браться Ляпуновы. Прокопий
