Будто наяву он видел холодный, безразлично-серый мрамор старого здания на Пятой авеню, недалеко от Бродвея. Самый центр Нью-Йорка, вечно не спящего города и поэтому идеального пристанища всех Темных. Не зря по сводкам Инквизиции это самое криминальное место в среде Иных. В любом грязном азиатском или африканском городишке, каких еще немало в мире, среди нищих трущоб и современных небоскребов нет столько нарушений Контракта, как в этом самом большом городе цивилизованной богатой Америки.
Размышляя о Штатах, Сергей вспомнил, что именно там началась история «Подземного Дозора», которую он с блеском завершил несколько лет назад. Это случилось через несколько месяцев после Чукотки. Интереснее его была только история, получившая в архивах Инквизиции, такое несколько двусмысленное название, как «Кремлевский Дозор». А история «Первого Дозора», если бы она не была тут же засекречена Инквизицией и обоими Патрулями в придачу, то ее можно было смело вносить в учебные пособия для Иных. Всему свое время. Муромцев подумал, что может быть, когда либо в будущем, уже полностью отойдя от дел, он расскажет о ней… «Как же расскажет», — тут же пришло ему в голову. — «Если Трване позволят».
В масляном свете тусклого, периодически гаснущего ртутного фонаря было видно, что снегопад прекратился, и сквозь редеющие тучи несмело пробивается забитое городским фоном мутное пятно Луны.
Глава 6
Сергей моргнул, вытер слезящиеся от напряжения и яркого света вечной спутницы Земли глаза и, кряхтя, полез в уютный салон паркетника. Здесь все было под рукой, все как он любит. Не зря Муромцев очень долго выбирал эту машину, предпочтя ее многим другим, более именитым маркам. Но не успел он даже вставить ключ в мягко светящийся замок зажигания, как его накрыло вторично и на этот раз основательно.
Сергей, снова провалился в давно знакомую серую ватную среду Сумрака и долго падал куда-то, распадаясь сначала на сотни, а потом и тысячи кусочков. Потом они знакомо закрутились вокруг его собственного я. Он понимал, что все повторяется наверно уже в сотый раз, но ничего не мог с собой поделать. Эта странность не была ему подконтрольна в отличие от внезапных превращений в разнообразных Сумеречных монстров. Их он более-менее научился контролировать. Правда, не без помощи Радомира. Здесь в равномерно светящемся пространстве он будет находиться ровно столько, сколько надо. Кому надо? Может быть Сумраку? Или Радомиру? Или тому, кто за него себя выдает? Вращение вокруг Сергея все убыстрялось и, вот настал момент распада сознания. Он попытался воспользоваться магией, но получил такой силы болевой удар, что некоторое время вообще ничего не соображал. Одновременно с ним подобные ощущения испытывали и другие части его сознания. Причем Сергей не мог точно ответить себе, где находится в данный момент времени его собственное я. Придя немного в себя, он почувствовал, что тот, кто именует себя Радомиром уже здесь. Не дожидаясь, начала лекции, в которых он все равно почти ничего не понимал, Муромцев, собрал все свои силы и крикнул в пространство:
— Зачем я здесь!
С таким же успехом он мог попытаться говорить под водой. Сергей почти не слышал самого себя, но его услышали. Внутри него возникли отдельные слова, которые покрутившись у Муромцева в сознании, сами сложились во вполне определенную фразу, которую можно было осмыслить:
— Может быть, ты попробуешь еще раз?
«Ни интонации, ни выражения…. Как будто робот говорит. Раз просят, почему бы не повторить», — решил про себя Сергей и, заорал еще раз:
— Кто ты такой на самом деле, Сумрак тебя возьми? Зачем я здесь?
— Уже лучше, — ответ сложился в его сознании, так же как и раньше. — Еще немного и мы сможем нормально общаться. Постарайся, ты ведь давно уже готов…
— К чему? — Муромцев действительно чувствовал, что с каждой новой фразой произносить слова и общаться, если это можно было назвать общением, становится все легче и легче.
— К общению, — сказал голос. — И совершенно не обязательно кричать. Говори спокойно. У тебя уже достаточно Силы. Не преодолевай окружающее тебя пространство, но используй его, как используешь воду, чтобы плыть. Почувствуй его…
Сергей попытался прислушаться к своим ощущениям и у него ничего не получилось. Мешало чувство непрерывное вращения.
— Я не могу, — сердито ответил он. — Я не знаю где я и, скоро не буду знать кто я.
— Не так, — не согласился с ним голос. — Это человеческие слабости. Не более того. В тебе еще много, слишком много человеческого, мой юный маг! Используй же свои магические возможности.
— Я не могу использовать Силу! — возмутился Муромцев.
— Кто сказал Силу? — снова усмехнулся голос. — Не Силу, а возможности. Сила — только часть их, пусть и существенная. Но ты можешь использовать здесь и Силу. Старайся. Учись. Соберись, Светлый. Ты уже сделал первый шаг, решившись на прямой разговор со мной. Дальше будет легче, поверь.
— С тобой, — проворчал Сергей. — А ты это кто?
— Ты сам знаешь кто я…
— Радомир? — Муромцев попытался стабилизировать вращение, но его крутануло, с такими дикими ощущениями, что он сразу прекратил все дальнейшие попытки.
— Так меня звали давно, юный маг. Очень давно. Так давно, что я уже стал забывать про это имя. Спасибо тебе, что напомнил. Оно мне нравилось. К сожалению, в твое время нет таких имен. А теперь, старайся. Не прекращай, я жду.
— Легко сказать, — Сергей пытался разобраться в себе самом и как-то соединить все свои я в одно целое. — Так ты, Радомир не в нашем времени?
— Я везде, — Муромцеву показалось, что он слышит веселые нотки в голосе своего странного собеседника. — Сейчас у тебя получается гораздо лучше. Я же говорю, что ты освоишься.
— Покажись, — попросил Сергей без особей надежды.
Одновременно ему показалось, что от его усилий сознание становится более цельным.
— Здесь это невозможно. Здесь только ощущения, Светлый, не более.
— Да где здесь?
— Здесь, это здесь, — безразлично ответил Радомир. — В Сумраке.
— Но я много раз бывал в Сумраке. Он не такой…, - Муромцеву сознанию, наконец, удалось осознать себя единым целым. Сергею сразу стало намного легче.
— Ты и тебе подобные ходят под Сумрак, а не в него самого. Знай это, юный маг!
— Под Сумрак…, - повторил удивленный Муромцев. — Как это?
— Как ребенок заползает под одеяло, как мышь в нору… Это очень грубая аналогия, Сергей, но она дает достаточно определенное представление, — Радомир впервые назвал Муромцева по имени. — Вы входите под Сумрак, а не в него. Сейчас ты находишься в нем самом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
