снега, деревьев шел старик в черном пальто. Александру Петровичу не составило большого труда узнать в этом старике себя. А рядом, понуря голову, шла собака до боли похожая на его любимого Шарика. Черные тучи заволокли небо. Казалось, вот-вот разразится снежная буря.
— Очень красиво, — сказал Александр Петрович, усилием воли сдерживая слезы.
Александр Петрович вспомнил рисунки, которые ему когда-то показывала Маша. Судя по этому рисунку мастерство девочки значительно улучшилось.
— Мне тоже нравится, — отозвался Владимир. — Мне кажется это ее лучший рисунок, хотя у нее их столько уже, — Владимир покачал головой.
— Мне кажется, что Маша стала рисовать еще лучше, — сказал Александр Петрович, не отрывая взгляда от рисунка, словно боялся, что рисунок исчезнет, стоит ему только отвести взгляд в сторону.
— Конечно лучше. Мы с Оксаной прислушались к вашим словам, и сейчас вот Машка занимается в кружке по рисованию с преподавателем. Вы были правы, Александр Петрович. У Машки талант. Это нам все преподаватели говорят.
— Здорово, — только и сказал Александр Петрович, бросая последний взгляд на рисунок, прежде чем свернуть его в рулон.
— Так вы к нам заглянете, Александр Петрович? — спросил Владимир, взглянув на старика.
— Загляну, — ответил Александр Петрович, рассматривая капельки воды, дрожавшие, словно от холода, на боковом стекле.
— Тогда я позвоню, предупрежу Оксанку. Пусть готовится к приезду гостя, — Владимир достал мобильник из кармана тенниски, посмотрел на него и засунул назад. — Нет, сделаем сюрприз.
Александр Петрович улыбнулся и посмотрел в окно. Мысли его понеслись вперед, навстречу скорому будущему. В этом будущем он видел улыбающиеся лица родных, смех внуков, законченную рукопись, лежащую на столе и ждущую отправки в издательство.
Александр Петрович снова улыбнулся. Как здорово! Как здорово жить! Сердце старика готово было разорваться от счастья.
— Как было бы здорово, если бы все люди могли чувствовать то, что в эти минуты чувствую я, — подумал Александр Петрович. — Насколько прекрасней и красочней стала бы их жизнь.
Александр Петрович поднес руку к лицу, намереваясь вытереть пальцем слезинку, появившуюся в уголке глаза, да так и замер, пораженный криком, раздавшимся слева, со стороны водительского места.
— Куда прешь!!!
Машину повело. Визг тормозов разорвал последовавшую за криком напряженную тишину. Раздался удар. Что-то затрещало. Больше Александр Петрович ничего не видел и не слышал, тьма охватила его сознание, увлекая за собой в неизвестность.
* * *
Старик шел по городу. Темные тучи нависли над городом, грозя обрушиться на него проливным дождем. Высокие многоэтажки выстроились вдоль дороги. Куда вела эта дорога? Что это был за город? Если бы он знал. Но старик не знал, поэтому ему ничего не оставалось, как продолжать двигаться по дороге, надеясь на то, что все дороги рано или поздно куда-то да выводят. Вряд ли эта дорога была исключением из правила.
Старик посмотрел по сторонам. Удивительно, но город казался вымершим или покинутым, вокруг было ни души и звуков не было, словно их и не было никогда в этом мире. Тишина окутала город, сковала его оковами страха и гнетущей неизвестности.
Старик почувствовал, как что-то мокрое коснулось волос. Он запрокинул голову и кожей лица ощутил холодные капли дождя, все же прорвавшие небо. Молния разрезала небо на части, мигнула и пропала, канув в небытие.
— Может стоит спрятаться от дождя? — подумал старик, окидывая взглядом окрестности. — Но надо ли? — откуда-то из глубины всплыла другая мысль.
— И правда, зачем? — старик провел ладонью по голове. — Это же вода. Всего лишь вода.
Вдалеке послышался вой, первый звук, услышанный стариком в этом странном городе. Вой прокатился над домами, забрался в черные зевы подъездов и затих.
Старик вздрогнул.
— Волки что ли? — пронеслось в голове. — Этого еще не хватало.
Старик на мгновение остановился, посмотрел по сторонам и двинулся дальше. Надо было идти. Куда он не знал, но знал, что останавливаться нельзя. Этот город не внушал доверия. Хотелось поскорее его покинуть.
Многоголосый вой послышался где-то слева. Старик повернул голову налево, но взгляд уперся в стены и оконные проемы домов.
— Неужто, и правда, волки? — думал старик, рыская глазами в поисках убежища. — Откуда ж они взялись тут?
Над домами снова пронесся вой. Что-то знакомое было в этом вое, что-то бередящее душу и пробуждающее воспоминания, воспоминания, трогающие сердце и вызывающие на глаза слезы счастья.
Из-за дома, в сотне метров от старика, на дорогу выбежала стая… нет, не волков! Старик вздохнул с облегчением. Это были собаки. Всего лишь собаки. Старик вытер ладонью вспотевший лоб и посмотрел на четвероногих, сбившихся в кучу возле одной из дворняг. Что-то в этой дворняге было знакомое. Что-то… Молнией пронзила сознание догадка. Шарик! Это Шарик!
Старик почувствовал, как сильно забилось сердце в груди.
— Шарик! — закричал старик. — Братишка, иди ко мне! Это я, Шарик! Я!!!
Дворняга повернула голову в сторону старика и замерла. Отбежав на несколько метров от стаи, она остановилась, посмотрела на старика и завыла.
— Шарик! Это я! Иди ко мне! — кричал старик, обливаясь слезами счастья. — Я думал… думал, что потерял тебя навсегда… Навсегда, думал…, - пробормотал старик, вытирая тыльной стороной ладони слезы, бегущие из глаз.
Собака приблизилась к старику и остановилась в десятке метров от него.
— Ну, давай, братишка, — старик похлопал ладонью по бедру. — Иди ко мне.
Собака села на землю и посмотрела на старика, затем запрокинула голову и завыла, да так жалобно, что у старика сердце чуть не разорвалось от жалости.
— Давай, братишка, — шептал старик, хлопая ладонью по бедру. — Чего же ты ждешь?
Со стороны стаи донесся ответный вой. Собаки снова завыли и бросились назад. Мгновение погодя они скрылись за домом, оставив Шарика и старика наедине. Шарик завыл. Словно эхо донесся в ответ многоголосый вой, с каждой секундой удаляющийся все дальше и дальше.
Шарик вскочил на ноги и посмотрел в ту сторону, куда убежали собаки. Вой снова потревожил тишину странного города.
— Только не это, дружок, только не это, — пробормотал старик. — Не покидай меня снова.
Шарик посмотрел на старика и завыл, снова завыл и кинулся вдогонку за четвероногими собратьями.
— Что ж ты так? — прошептал старик. — Опять ты покидаешь меня, братишка.
Капли дождя сильнее забарабанили по асфальту. Одежда старика быстро промокла, но старик не обращал внимания на разразившийся ливень. Взгляд его устремился вдогонку за собакой, а слух обострился в надежде услышать еще раз такой родной голос. Но все было напрасно. Вой не повторился. Только дождь стучал по асфальту, да сердце
