Сам город, замкнутый внутри массивных стен, выглядел довольно тесным. Должно быть, место здесь ценилось очень высоко. И если люди и их умершие собратья должны оставаться в пределах стен, то живым приходится идти на уступки.
С другой стороны, недостаток места казался несколько странным, потому что вокруг города земля тянулась от горизонта до горизонта. Она подумала, что, возможно, это происходило во время войны, когда сентиментальные соображения по поводу мертвых отбрасывались в пользу насущных потребностей живых. Возвышенность, на которой стоял город, казалась наиболее удобным для обороны местом. Несмотря на то, что часть городской стены проходила по краю отвесных обрывов, все равно можно было расширить город в глубь этой возвышенности, где оставалось свободное пространство. Но затем она подумала, что переделывать столь массивные городские стены могли счесть слишком сложной задачей.
А еще она подумала, что, возможно, у живших здесь когда-то людей просто не было того отношения к своим мертвым, какое принято у других народов. В конце концов, какой глубокий смысл в этих костях? Ведь жизнь давно покинула их. И нет тех существ, которым они когда-то принадлежали. Только жизнь имеет реальный смысл. А их мир закончился вместе с их смертью.
Но принимая во внимание, как трудно выстроить такой подземный город для мертвых, жившие здесь, должно быть, проявляли заботу к этим костям, точнее к людям, которыми те когда-то были. И еще Кэлен заметила, что вокруг ниш сделаны, теперь уже выцветшие, рисованные или вырезанные украшающие орнаменты. Нет, конечно, эти украшения сделаны живыми. Тем самым они проявляли скорбь по умершим.
«Интересно, – подумалось ей, – когда я умру, вспомнит кто-нибудь, кем я была, и даже будет ли вообще знать, что вот когда-то жила на свете такая женщина, как Кэлен, очень любившая жизнь?» И она ощутила некоторую зависть ко всем этим костям. Друзья и члены семьи каждого умершего, чьи кости находятся здесь, в этом месте, хорошо знали того, кем те раньше были, оплакивали их и оставили останки этих высокочтимых людей покоиться здесь вот таким образом, чтобы живые помнили тех, кто уже ушел.
А еще Кэлен хотелось бы знать, что стало со всеми теми людьми, кто жил в этом месте, с теми самыми людьми, что захоронили эти кости? Ей было интересно, кто же захоронил их самих? Ведь, в конце концов, опустевшие строения молчаливо свидетельствуют, что никого из этих людей не осталось. Кроме Джиллиан. Из чего Кэлен сделала вывод, что Джиллиан относится к небольшой группе кочевников, забредающих время от времени в это место.
Внезапно они вступили в область, выглядевшую частично осыпавшейся, пол был покрыт каменной крошкой. Сестра Эрминия схватила девушку за руку.
– Это путешествие по катакомбам становится все более нелепым и глупым. Тебе не стоило бы водить нас здесь шутки ради.
Джиллиан подняла руку, указывая дальше.
– Но мы уже почти дошли. Идемте, идемте, и вы увидите.
– Хорошо, – сказала Улисия, – тогда продолжим путь.
Джиллиан обошла огромную каменную плиту, выглядевшую так, будто когда-то целиком перекрывала проход. На полу, там, где она была сдвинута в сторону, чтобы освободить проход и открыть доступ к тому, что скрывалось за ней, остались выщерблины. Когда Джиллиан прошла дальше, Кэлен разглядела, что ее лампа осветила комнату с полками, вырезанными в твердом камне. Все эти полки были уставлены книгами. Цвет кожаных корешков потускнел, но было ясно, что когда-то большинство переплетов были в ярко-красных или глубоких синих тонов, а остальные – самых разных цветов, от бледно-зеленого до золотого.
Сестры с удивлением и явным восхищением уставились на эти книги. Их настроение внезапно улучшилось. Сестра Эрминия слегка присвистнула, замедлив ход и разглядывая полки вокруг себя. Сестра Цецилия громко рассмеялась. И даже сестра Улисия улыбнулась, пробежав пальцами по пыльным корешкам.
– Сюда, – сказала Джиллиан, предлагая им продолжить путь.
Они почти с восторгом последовали за девушкой, и та провела их еще через несколько комнат, в основном небольших и очень тесных, с полками, набитыми книгами. Джиллиан вела их извилистым маршрутом через лабиринт коридоров, прорезанных в камне, уводя все дальше в глубины подземной библиотеки. Головы сестер крутились во все стороны, по-видимому, торопясь прочитывать названия на корешках, которые они успевали увидеть, пока плелись позади Джиллиан и Кэлен. А свет лампы тем временем продолжал прорезать тьму подземелья, являя перед ними все новые и новые книги.
– Чертов Свет! – прошептала сестра Улисия себе под нос в полном восторге. – Мы нашли центральный узел, самое главное место в Касске. То самое место, где должна быть эта книга. Могу спорить, Тови потратила свое время как раз на ее поиски.
– Могу спорить, она уже нашла ее, – сказала сестра Цецилия оживившимся от восторга голосом.
Сестра Улисия усмехнулась.
– У меня такое чувство, что ты права.
Пройдя по широкому и тщательно обустроенному коридору, с округлым потолком и со стенной росписью, уже давным-давно выцветшей до призрака того, чем она когда-то была, они повернули и оказались перед двойной дверью. Эта дверь, украшенная простой резьбой в виде виноградной лозы, была вовсе не широкой – путешественники вряд ли могли пройти только через одну ее половину. Кэлен предположила, что двойной она устроена потому, что вход из двух половинок выглядит более величественным.
– Я чувствую за этой дверью присутствие Тови… Наконец-то… – сказала сестра Цецилия со вздохом облегчения.
– Думаю, сегодня ночью мы сможем приступить к церемонии, – бодрым голосом сказала сестра Эрминия.
Сестра Улисия кивнула и положила руку на бронзовую ручку.
– Если Тови справилась с поисками книги – а я готова спорить, к этому времени она уже справилась, – то, при наличии всех трех шкатулок, я не вижу причин, почему бы не начать это сразу. – Она сдержанно улыбнулась. – Чем скорее Владетель освободится из заточения, тем скорее мы обретем заслуженное.
Кэлен снова задумалась, есть ли хоть какой-то способ для нее разрушить их планы? Она не сомневалась, что как только они реализуют свои намерения, пути назад не будет – ни для кого. Она думала о тех шкатулках, которые несла, и гадала, что случится, если, когда сестры отвлекутся при встрече с Тови, она разобьет хотя бы одну? Может быть, ей даже хватит времени, чтобы разбить обе.
Кэлен понимала, что такой поступок навлечет не просто ярость сестер; за такое они, скорее всего, убьют ее. Но Кэлен уже пришла к убеждению, что когда сестры добьются успеха, ей самой в любом случае грозит смерть.
Сестра Эрминия наклонилась вперед.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
