Читаем без скачивания Спецы: лучшая проза о борьбе с наркомафией - Лев Пучков

Собакин с Разуваевым забрали оружие, развернули старшего и водилу лицом к машине, заставили положить руки на крышу и зачем-то приставили стволы к их головам.

То же самое проделали бойцы Разуваева с хлопцами из замыкающего «Гелентвагена».

Зачем, спрашивается?

– Ой, б…! – вскрикнул Витя. – Да я тебе, падла, все зубы выбью!

Понял. Продуманный шаг.

– Не бить! – напомнил Разуваев. – Поласковее!

Экстракция Экипидора превратилась в душераздирающее зрелище: глава Русской торговой гильдии неистово визжал, аки покрываемая слоном мордовская выхухоль, извивался жирной змеей и кусал все, что оказывалось в опасной близости от его огромной зубастой пасти.

И чего, спрашивается, не вести себя, как подобает мужику, – гордо и с достоинством?

В общем, пока доволокли его до нашей машины и упаковали, с нас семь потов сошло. Чтобы выполнить требование Собакина, пришлось приложить титанические усилия: руки так и чесались (а как ноги чесались!) вломить визгливой сволочи по полной программе!

Теперь я понял, почему Собакин для такой рутинной вроде бы процедуры отрядил отдельный элемент боевого расчета.

В процессе этого увлекательнейшего занятия нам всем было железно гарантировано, что нас расстреляют, а охране совершенно определенно сказано:

– Я ваше все е…, п… вы е…

Эмм… Дальше – в каждой строчке только точки, так что я просто сообщу суть: вы все уволены, на фига мне такие тупые охранники – и больше вас никуда работать не возьмут, уж я об этом позабочусь.

Короче, «продуманный шаг» не помог. Остается надеяться, что Зубов выполнит свое обещание и Экипидор застрянет в тенетах надолго. Иначе охранной фирме и в самом деле не поздоровится.

На этой печальной ноте наше дорожное происшествие и завершилось. Мы вызвали «Скорую» для экипажа первого «Гелентвагена», вернули оружие охране и убыли на стадион.

Вернулись мы в половине одиннадцатого.

За время нашего отсутствия стадион заметно преобразился: поклонники стиля милитари сказали бы – «изрядно похорошел и изменился в лучшую сторону».

Центральный вход был оборудован КПП, на котором дежурили суровые омоновцы. Совместно с омоновцами дежурили аж четыре немецкие овчарки, которые служебно лаяли на посетителей и охотно демонстрировали великолепные белоснежные клыки.

Посетители – по большей части хорошо одетые нерусские дамы – скорбно голосили, рвали на себе волосья и хотели пройти, однако предусмотрительно поставленные рогатки с колючей проволокой вкупе с овчарками не оставляли им никаких шансов.

Вдоль средней линии располагался длинный прямоугольный вольер из стальной сетки, похожий на цирковой загон для хищников, размером примерно тридцать на десять.

Вольер, в котором уже отдыхали около сотни одиозных личностей, охраняли хлопцы Разуваева: по одному на каждом углу и двое у калитки.

За правыми от входа воротами в двухшереножном строю стояли тентованные «Уралы», «Уазы» и одна «КШМ», громко транслировавшая музыку социалистической эпохи.

В районе левых ворот разместились четыре большие палатки и две работающие полевые кухни, от которой вовсю несло дымом и ни с чем не сравнимым ароматом солдатской каши.

Повсюду на трибунах были видны вооруженные люди в форме, рассевшиеся небольшими группками, – так что омоновский караул по периметру стадиона (по паре на каждые полста метров), на мой взгляд, был совсем не нужен. Потом я узнал, что это четыре десятка (!) ГБР[5], готовые по первому приказу мчаться, куда прикажут, в рамках грядущей следственной деятельности.

В VIP-ложах, на скамейке игроков, в «судейской», раздевалке и вообще, как мне показалось, во всех помещениях спорткомплекса были оборудованы «следственные кабинеты».

Биотуалетов неподалеку от вольера я не заметил, из чего сделал вывод, что выводить до ветру арестантов будут либо в здание спорткомплекса, либо… вообще не будут.

– «Чипок», «чипок»[6] – как много в этом звуке для сердца русского слилось! – возбужденно пробормотал Разуваев, оценив обстановку при входе на стадион. – Погодите, вот ужо закон выйдет – мы вам устроим…

Да, над стадионом витал дух некоей всепоглощающей чрезвычайщины, наглядно подытоженный страховидным вольером посреди поля, в котором, как дикое зверье в клетке, сидели хорошо одетые и на вид вполне приличные люди.

При помещении в вольер Экипидор вел себя скверно: пинал ногами все, до чего мог дотянуться, грязно ругался и, брызгая слюной, как аэрозольный распылитель, щедро отвешивал посулы всем, находящимся снаружи вольера.

В числе прочего, как водится, прозвучала яростная клятва, что по выходе на свободу Экипидор вые… эмм… им будут произведены насильственные действия сексуального характера в отношении членов семей присутствующих сотрудников, автомобилей сотрудников, их бытовой техники, домашних животных и отчасти даже предметов интерьера.

– Я гвозд в…, на котором ваш сэмейный партрэт висит, мамой клянус, э!!!

Ну, вот примерно в таком аспекте.

Я с затаенной надеждой ждал, что разуваевские дуболомы если уж и не выпишут мерзавцу по полной программе, то хотя бы успеют до вразумительного начальственного окрика отвесить пару крепких тумаков и провести добротную бороздку личиком по канадской травке.

Увы, надежды мои не сбылись. Один принимающий боец утерся, скрипнув зубами, второй, матюкнувшись, потер ушибленную голень, но трогать Экипидора никто не посмел. Его просто швырнули в вольер и заперли калитку.

Вот ведь незадача! Трепетно ожидаемый момент выездного трибунала или хотя бы просто эскорт-услуг так и не состоялся. Сердце просто кровью обливается: тупоголовое начальство лишило нас светлого праздника.

«Выездной трибунал» и «эскорт-услуги» – это мы так называем процесс общения с экипидороподобными типами от момента задержания до сдачи следственным органам.

Понятно, что потом высокопоставленные покровители и адвокаты вытащат, «отмажут» и «отмоют» – но уж в момент задержания рабоче-крестьянские парни в масках непременно выпишут полный пакет социальной справедливости. И тут уж как повезет: если экипидорообразный ведет себя в меру хамски, он просто получит «эскорт-услуги» – то есть обязательная пайка сразу и на пинках – до самого изолятора. Ну а ежели оно насквозь испорчено своей крутостью и абсолютной вседозволенностью и сдуру достанет ствол – вот тут вполне может состояться пресловутый «выездной трибунал» без права на эпиляцию. Какая, в звезду, эпиляция – трупы все равно потом обрастают, это я сам видел…

В общем, это единственный радужный момент в системе отечественного правосудия.

Сдав Экипидора, мы с удовольствием навернули гречки с мясом из полевой кухни и пошли в палатку травить анекдоты с омоновцами, свободными от службы.

Настроение у всех было приподнятое, я бы даже сказал – праздничное. Чувствовалось, что мы делаем большое и важное дело, хоть и рисковое в своей начинательной неизведанности, но совершенно очевидно – полезное и перспективное.

Единственно, как мне показалось, маленько подкачало звуковое оформление. Из динамиков «КШМ-ки» лилась громкая музыка тематической направленности.

Подлинность не гарантирую, но что-то типа:

Ты, брат, не прячься, не молчи, тебя земля зовет со стоном!Ты слышишь выстрелы в ночи, их гонит смерть со стадиона.

Или вот:

Арбитров не тревожьте – напрасные труды.На гаревой дорожке – кровавые следы.Уставший от агоний, приклад – по голове,Лежал на стадионе курчавый человек…

Вот такой, примерно, репертуар.

Люди в палатках и на трибунах слушали эту музыку и недвусмысленно ухмылялись. Получался какой-то неуместный гротеск с этаким махровым маскарадно-фестивальным оттенком.

Я спросил у Собакина:

– Музычку отдел обеспечения подбирал?

– Ага. Нравится?

– По-моему, ребята переборщили. Товарищи в вольере могут проникнуться: ага, значит, хлопцы дурачатся, стращают, а на самом деле все это понарошку…

– Ты слишком хорошо думаешь о товарищах в вольере. Они в большинстве своем росли под Аркашу Северного, мугам и рубаи, а эту музыку вообще в первый раз слышат. Кроме того, им сейчас не до музыки, так что они на нее даже внимания не обращают.

– Ну-ну…

– А мне нравится, – сказал Разуваев. – Хорошая музыка – душевная…

…Андалузия знала, и Валенсия знала.Отчего ж ты, земля, под ногами убийц не стонала?!

– Гы-гы… Класс!

Около четырех часов пополудни был доставлен последний задержанный в рамках операции «Сантьяго».

По моим подсчетам, в вольере было человек триста. Не сказать, чтобы уж «как сельдей в бочке», но тесновато, примерно по квадратному метру на брата, так что вальяжно прогуливаться не получится.

В этническом плане имело место пестрое разнообразие: в частности, я заметил в толпе несколько именитых славянских и азиатских воров и авторитетов, однако численный перевес, безусловно, был на стороне «сэрьозных каффкасских мущщин». Не думаю, что в управлении окопались ярые славянофилы, – просто брали тех, кто наиболее плотно «сидит» в нашей теме, вот и получился такой закономерный результат.