Зажав сложенный спальный мешок под мышкой, я направился домой, и никогда еще дорога туда не казалась мне такой долгой.
Нет, Талли не призрак, хотя она и бродит по ночным улицам города — в моей памяти и наяву.
Теперь я ее знаю. Она точно старый розовый куст, запущенный и одичалый; люди годами забывали подстригать его ветви, и они покрылись длинными острыми шипами; молодые побеги, буйно разросшиеся, тянутся во все стороны, а середина глохнет и чахнет без солнечного света. Цветы еще есть, но они измельчали и потерялись в этой буйной поросли, напоминания о былом.
Теперь я ее знаю. Она тот дух, что соединяет в мелодию ноты, она — тишина между звуками; она — эхо, которым отзываются строки, что выходят из-под моего пера. Не призрак, но все-таки дух: душа и сердце города.
Я не думаю о том, откуда она пришла. Я не задаюсь вопросом, как это было: город ли вырос вокруг нее или она родилась вместе с городом. Она существует, и этого достаточно.
Таллула. Талли. Время платить по счетам[41].
Были в старину такие разносчики, которые ходили по домам и продавали свои товары в кредит: часть денег брали сразу, часть — на обратном пути. Их называли таллименами.
Наш долг перед ней давно уже оброс немыслимыми процентами, и даже монет, в которых она ждет от нас уплаты, больше не чеканят. Поэтому она меняется; так же как и мы. Я еще помню времена, когда жизнь в городе была относительно безопасной, в моем детстве мы никогда не запирали дверей и знали всех соседей по улице. Нынешним детям этого не понять; мои ровесники уже позабыли. Старики еще помнят, да кто их слушает? Они всех только раздражают; убрались бы куда-нибудь и сидели там тихонько, не мешали бы нам жить своей жизнью, думают многие.
Не все перемены к лучшему.
Я все так же брожу по улицам, почти каждую ночь. Надеюсь на тайную встречу, а сам только и делаю, что пишу. По мере того как заполняются тетради, я начинаю понимать, что мои герои казались такими живыми потому, что я хотел стать ближе к людям, лучше узнать их. На бумаге это было проще, чем наяву.
Я пытаюсь измениться.
В своих блужданиях я все время ищу ее. Она, разумеется, всегда рядом, в каждом кирпичике каждого дома, в каждом вздохе ветра, пролетающего по пустынным улицам. Она — свет фар такси в три часа утра, сирена перед зарей, старуха кошелочница, которая шаркает по улице, толкая скрипучую тележку, кошка с загадочными глазами, сидящая на темном крыльце.
Она всегда рядом, но мне никак ее не найти. Я верю, что узнал бы ее в любом обличье...
Я не хочу, чтобы ты увидел меня такой, какой я стану.
... и все же сомневаюсь. Город может быть всем, чем угодно. Это такое место, где не успеешь глазом моргнуть, как все знакомое станет чужим. А если бы я даже ее увидел...
Ты не узнал бы меня, да я бы и не хотела, чтобы это было иначе.
... то что бы я сделал? Она вернулась бы ко мне, если бы могла, но зло не отпускает город. Я читаю его в лицах людей, чувствую в той холодности, которая угнездилась в их сердцах. Наверное, я бы ее не узнал; а может, и не захотел бы. Память о ней живет в моей душе, как талисман; старый спальный мешок хранится в глубине шкафа у меня в прихожей; если понадоблюсь, она знает, где меня искать.
Мне хочется верить, что еще не поздно; что мы еще можем прогнать дух зла с наших улиц и не подпускать его к ним никогда. Жизнь в городе стала бы уютнее, и, думается, в этом и состоит наш долг перед ней. Я делаю, что могу. Пишу о ней...
Они обо мне. Это твои рассказы, я чувствую твое присутствие в каждом слове, и все же в каждом есть частичка меня.
... о том, как она удивительна, чудесна, волшебна и так далее. Пишу о том, как она изменила мою суть, открыла мне глаза на то, что, хотя близость людей иногда ранит, все, что нас ждет без них, — это неизбывная боль одиночества. Я не поучаю; я просто пишу рассказы.
Жаль все-таки, что не проходит боль. Воспоминания, этот талисман, благодаря которому Талли живет в моем сердце, пусть останутся, но не боль. Без нее я вполне могу обойтись.
Иногда я жалею, что встретил ее.
Быть может, настанет день, когда я сам поверю в эту ложь, но все-таки надеюсь, что нет.
Примечания
1
Йейтс Уильям Батлер (1865-1939) — ирландский поэт и драматург. Представитель символизма. Вдохновитель культурного движения 90-х годов. Нобелевская премия (1923).
2
Кэмпбелл Джозеф (1904-1987) — американский ученый, исследователь природы мира и символа.
3
Юнг Карл Густав (1875-1961) — швейцарский психолог и философ, основатель «аналитической психологии». Развил учение о коллективном бессознательном, в образах которого (так называемых архетипах) видел источник общечеловеческой символики, в том числе мифов и сновидений («Метаморфозы и символы либидо»).
4
Хиллман Джеймс (р. 1926) — всемирно известный психотерапевт и мыслитель, основатель так называемой архетипической психологии.
5
Франц Мария-Луша фон (1915-1998) — ученица К. Г. Юнга, признанный специалист в области аналитической психологии.
6
Кальвино Итало (1923-1985) — итальянский писатель-неореалист. Участник движения Сопротивления. Антифашистская повесть «Тропинка к паучьим гнездам» (1947), философско-аллегорическая трилогия «Наши предки» (1952-1959); философские романы-притчи, в том числе «Если зимней ночью путешественник...» (1979), сатирико-фантастические рассказы. Собрал и обработал народные сказки.
7
Альенде Исабель (р. 1942) — чилийская писательница, автор знаменитого романа «Дом духов», написанного в лучших традициях магического реализма.
8
Маркес Гарсия Габриель (р. 1928) — колумбийский писатель. В романе-эпопее «Сто лет одиночества» (1967), используя фольклорно-мифологические мотивы и пародируя разные художественные традиции, создал фантасмагорический мир, история которого, преломляющая реальные исторические черты Колумбии и всей Латинской Америки, осмысляется и как метафора развития человечества в целом. Нобелевская премия (1982).
9
Найтингейл Флоренс (1820-1910) — английская сестра милосердия и общественный деятель. Автор работ по системе ухода за больными и ранеными.
10
Шекспир У. «Двенадцатая ночь». Пер. Э. Л. Линецкой.
11
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
