гора огромных подушек. На стенах ни картин, ни фотографий, и нигде не видно ни единой безделушки, свидетельствующей о вкусах хозяйки. На туалетном столике черного дерева, что стоит возле кровати, ни флакона, ни баночки, и только блестящая лаком столешница отражается в трельяже. Ковер старинный, китайский – желто-зеленый дракон на темно-оранжевом фоне. В дальнем конце комнаты расположилась спальня, посередине – гостиная, а в ближней части – кабинет со шкафами для хранения документов, изготовленными из золотистого дуба, и большим черным сейфом с золотыми буквами. Рядом бюро с выдвижной крышкой, на котором стоит лампа с зеленым абажуром. Около бюро два стула, один вращающийся, а второй – обычный, с высокой прямой спинкой.
Кейт сидела за столом на вращающемся стуле. Она сохранила прежнюю красоту и снова стала блондинкой. Все тот же маленький ротик с решительно поджатыми губами, слегка вздернутыми по краям. Однако черты лица и фигура несколько расплылись, плечи располнели, а руки, наоборот, стали худыми и морщинистыми. Щеки приобрели пухлость, а кожа под подбородком сделалась дряблой. Грудь по-прежнему плоская, однако появился упитанный животик, и бедра остались узкими и стройными, а вот ноги заметно потолстели в икрах и лодыжках и распухли в ступнях, так что выпирали из изящных туфелек-лодочек. Сквозь чулки едва заметно просвечивал эластичный бинт, защищающий больные вены от растяжения.
И все-таки Кейт выглядела очаровательно, как всегда, и вид у нее был ухоженный. Заметно постарели только руки, ладони и подушечки пальцев обтянуты просвечивающейся кожей, а тыльная сторона покрыта морщинами и коричневыми пятнами. Одета она в строгое темное платье с длинными рукавами, которое освежают только вздымающийся волнами пышный белый кружевной воротник и такие же манжеты.
Прошедшие годы не оставили на ней заметного следа, и тем, кто видит Кейт ежедневно, кажется, что она совсем не изменилась. На лице нет морщин, глаза пронзительные и пустые, носик изящный, а губы сжаты в тонкую линию. Шрам на лбу почти незаметен – его загримировали пудрой в тон коже.
Кейт рассматривала кипу фотографий, разложенных на крышке бюро. Все они одного размера, сняты одним фотоаппаратом и подсвечены для яркости специальной смесью. Люди на фотографиях разные, однако в глаза бросается тоскливое однообразие поз. Лиц женщин не видно, так как все они старательно отворачивались от объектива.
Кейт рассортировала снимки на четыре стопки и разложила по конвертам. Услышав стук в дверь, она убрала фотографии в ящичек для бумаг, что стоял на столе.
– Войдите. Ах, это ты, Ева. Он уже пришел?
Девушка подошла к столу и только тогда осмелилась заговорить. При ярком свете ее лицо выглядело напряженным, а глаза блестели.
– Это новенький. Нездешний. Хочет видеть вас.
– Сейчас никак нельзя. Ты же знаешь, Ева, кто должен прийти.
– Я сказала, что вы заняты, а он ответил, что вы знакомы.
– В таком случае кто он?
– Долговязый худой мужчина, немного пьян. Назвался Адамом Траском.
Кейт не выдала себя ни жестом, ни словом, но от Евы не ускользнуло впечатление, произведенное на хозяйку этим именем. Пальцы правой руки медленно сжались в кулак, а левая скользнула юркой кошкой к краю стола. Кейт замерла, затаив дыхание. Ева заметно нервничала, переносясь мыслями к ящику комода у себя в спальне, где хранился шприц.
– Присядь вон в то кресло, – наконец обратилась к ней Кейт. – Просто посиди минутку спокойно. – Видя, что девушка не двигается с места, она прикрикнула: – Сядь! – Точно хлестнула кнутом.
Ева съежилась и с подобострастным видом направилась к большому креслу.
– Оставь в покое ногти! – грозно приказала Кейт.
Ева разжала руки и вцепилась пальцами в подлокотники.
Кейт, застыв на месте, смотрела перед собой на зеленое стекло настольной лампы. Вдруг она резко повернулась, и Ева от неожиданности подпрыгнула в кресле. Губы девушки дрожали. Открыв ящик бюро, Кейт вынула сложенную пакетиком бумажку.
– Вот, ступай к себе в комнату и взбодрись. Да не все сразу… нет, тебе нельзя доверять. – Кейт постучала по бумажке и разорвала ее на две части, просыпав немного белого порошка, а потом свернула два пакетика и отдала один Еве. – А теперь поторопись. Спустишься вниз и передашь Ральфу: пусть ждет в коридоре недалеко от моей комнаты. Так чтобы услышал звонок, но не наш разговор. Да проследи, чтобы он не вздумал подслушать. Если услышит звонок… Нет, скажи ему… Нет, не надо. Он сам поймет, что делать. Потом пригласи ко мне мистера Траска.
– А вам не грозит опасность, мисс Кейт?
Кейт не сводила с девушки пристального взгляда, пока та не отвернулась.
– Как только он уйдет, получишь вторую половину, – сказала она вслед Еве. – А теперь пошевеливайся.
Как только дверь за Евой закрылась, Кейт открыла правый ящик стола и вынула короткоствольный револьвер, повернула барабан и, убедившись, что он заряжен, закрыла его и положила на стол, прикрыв листком бумаги. Затем выключила одну из ламп и устроилась в кресле, положив перед собой сцепленные в замок руки.
Вскоре послышался стук в дверь.
– Войдите, – пригласила Кейт, едва шевеля губами.
Глаза Евы увлажнились, нервозность исчезла.
– Вот он, – промолвила девушка и закрыла за Адамом дверь.
Адам быстро окинул взглядом комнату и не сразу заметил притаившуюся за столом Кейт. Не сводя с нее глаз, он медленно направился к столу.
Руки Кейт разжались, и правая потянулась к листку бумаги. Адам встретился взглядом с холодными, ничего не выражающими глазами.
Некоторое время он рассматривал волосы Кейт, шрам на лбу, губы, дряблый подбородок, располневшие руки и плечи, а потом глубоко вздохнул.
– Чего тебе надо? – спросила Кейт. Правая рука у нее слегка дрожала.
Адам сел на стоявший у бюро стул с прямой спинкой. С трудом сдерживая крик облегчения, он тихо произнес:
– Уже ничего. Просто
