не дрогнула вокруг него. Лесард не хотел от реальности ничего — ни власти, ни славы.
У него были глубокие сине-серые глаза. Он был камнем памяти и больше ничем. Остальное оставляло его равнодушным.
Но как?
Эберхард даже головой покачал, поражённый увиденным.
Лесард тоже разглядывал его.
— Ну и как там оранжерея на «Персефоне»? — спросил он вдруг и заулыбался.
И Эберхард зажмурился, уловив среди синих сполохов в его ауре знакомые тона Аметиста. Не такие, как у его Дома. Мягче. Это же… Да!
Он понял — Лесард тоже знал капитана Пайела! На нём был его след!
— Процветает, — сказал он осторожно. — Особенно орешник.
— Келли? — спросил Лесард непонятное никому.
Эберхард покачал головой.
— Нет, Дерен.
— Да ты что? — простецки захлопал глазами Лесард. — Я думал, Дерена вообще никто не может из себя вывести!
— Я талантливый, — неуверенно улыбнулся Эберхард.
Остальные воспитанники смотрели на них растерянно. Они не смогли считать с лиц, о чём говорят эти двое. Тема была им незнакома, эмоции — тоже.
— Значит, ты — тот самый Имэ? — спросил Лесард. — Которого у алайцев упёрли?
Эберхард кивнул.
— Отродье предателя! — выкрикнул один из племянников.
Лесард обернулся к нему:
— Да? — спросил он, изобразив удивление. — Ты полагаешь, что на его месте сумел бы связать дядю и сдать патрулю? Или кто там должен найти управу на без пяти минут регента? Ну? Версии?
Племянники переглядывались и молчали.
— Какие же вы крутые, — фыркнул Лесард. — Особенно те, кто крови ни разу не видел.
Грантс поднял с пола пиджак.
— Ну, я-то видел, — оскалился он.
Но не похоже было, что грантс спорит с Лесардом, скорее наоборот.
— Во-во, — кивнул новоявленный наследник дома Сапфира. — Рао, ты офигел тут кровищи налить? Хотел, чтобы они тут всё заблевали?
Грантс, они взрывные, но отходчивые, расхохотался и выдернул из столешницы кинжал.
— Может, пошли в спортзал, ножики покидаем? — предложил он. — Надо же нам куда-то его определить? Хоть посмотрим, чего умеет.
Эберхард непонимающе покосился на Лесарда.
— Рао предлагает посоревноваться в метании ножей, раз уж подраться не вышло, — пояснил тот. — Думаю, он вспомнил твою биографию и больше не сомневается, что боль ты терпеть умеешь, и с волей тоже нормально.
— Но я метательного ножа даже в руках не держал, — признался Эберхард. — Давай лучше просто так подерёмся?
Он посмотрел на Рао.
Рядом с новоявленным наследником дома Сапфира Эберхард ощутил, что страх его совершенно ушёл. Что это и была та, предсказанная ему сном встреча.
Теперь всё пойдёт как надо. Он нашёл, что искал. Всё. Линии сошлись. Подумаешь, драка. Даже если что-то сломают — то зарастёт.
— Потом подерёшься, — отрезал Лесард, внимательно наблюдавший за ним. — Сначала я тебя научу. Это нечестно, когда один умеет, а другой нет. Ну, или если всем сильно охота — могу я за него? Ты как, Рао?
Грантс разочарованно свистнул.
— Вот вечно ты со своей спецоновской самообороной всё портишь. Как с тобой драться? — он развёл руками, мол, пробовали уже, и что?
— Ну, как тот раз, — фыркнул Лес. — Полежишь в захвате, пока не упокоишься. Покажем новичку пару приёмов?
Он хлопнул Эберхарда по плечу.
Тот вздрогнул от непривычного жеста. Они и так стояли слишком близко.
Это мимо этикета. Но… Плохо ли это? На «Персефоне» его тоже все хватали и ничего, не умер.
— Я подожду, — сказал Рао и ловко спрятал кинжал.
— Это правильно, — кивнул Лесард. — Он тебе сам потом настучит. — И обернулся к Эберхарду: — Я тебя и нож научу кидать. Только пошли сначала пожрём, а?
Он тряхнул стаканом, показывая, что пора пить лекарство. Коктейль выплеснулся и потёк по его руке. Густая красноватая жидкость.
Рао подошёл и тоже хлопнул Эберхарда по плечу, чуя его скованность от слишком близких контактов. Этому только бы спровоцировать.
Воспитанники, шушукаясь, толпой повалили в двери, и кто-то ловкий успел отвесить «предателю» подзатыльник.
Локьё. Открытый космос. «Леденящий»
Локьё и Линнервальд молча смотрели на экран.
— На нём — его след, — пробормотал регент извиняющимся тоном. — Ну что я мог сделать? Я держал его, сколько сумел. Знаю, что ты не выносишь семейство Имэ…
— Оставишь? — перебил эрцог Локьё.
Какие уж тут извинения, раз банда наследников всех мастей стерпела предателя?
Пора бы и самому притерпеться. Всё-таки капитан выбрал именно этого щенка. Вряд ли он не знал, что на корабле у него есть второй наследник.
Хаго из тех, кто знает не умом, но телом, поступками. Таким же был сын самого Локьё. Он решил телом и шагнул в неизбежность.
Адам сказал, что Уходящие, те, кто возвращается, просто не хотят, чтобы их узнали. Но всё-таки наблюдают за людьми.
Человечество — страшный бешеный зверь. Они смотрят и не находят в нём человеческого.
Но они верят, наблюдают и ждут. И сын, может быть, тоже видит сейчас отца…
— С радостью! — выдохнул Линнервальд. — И передам тебе все возможные полномочия, хочешь — ешь! Вот же упёртый! Одно слово — Имэ!
Локьё кивнул и коснулся ладонью коммуникатора в центре стола, вызывая начальника охраны:
— Отпусти Дерена, — приказал он. — Пусть летит к своим.
Между бровями Линнервальда на миг возникла острая стрелка, но он промолчал.
— Пусть будет, как он решил, — ответил Локьё на не заданный регентом вопрос. — Мальчишки будут расти вместе, как когда-то мы с Эрзо. Может, так будет лучше для наших Домов.
Бренан Верен. Открытый космос. «Персефона»
Нет лучше способа поднять на ноги бойца, чем утопить его в сексуальных фантазиях. Именно поэтому в госпитальном отсеке «Персефоны» смотрели по ночам порнуху.
Очень помогало от лихорадки, особенно если учесть, что при интоксикации, вызываемой fessos morike, мерзким паразитом, распространённым на планетах пояса Дождей, с гормонов бойцов временно снимали. И порнуха шла куда как приятнее.
Сержанту Бренану Верену неловко было признаваться товарищам по палубе, что он не любитель простых человеческих радостей. От того, что вытворяло с ним собственное тело, сержант заливался невидимой в темноте горячей краской, силился прикинуться спящим, но тело и тут подводило, и веки приподнимались сами.
Ох уж этот Юг…
Служба на Севере была совсем другой, размеренной, тусклой, лишённой нерва. Но потому — именно службой, обычной, как и любая другая.
Брену нужно было жениться ещё на Фрейе, но он дотянул до двадцати восьми, двигаясь по ступеням учебных заведений.
Родители одобряли, они надеялись, что сын хочет вернее обеспечить своё будущее. А он боялся. Боялся женщин, боялся жизни.
Армия неожиданно устроила его полностью, дав чёткий понятный уклад. В академию пилотов Брен, конечно, не поступил. Куда ему было угнаться за братом? Здоровье, однако, позволяло, и в десант взяли.
Брен прошёл двухгодичные курсы, немного пообтёрся на размеренном Севере. Работа не очень отличалась от полицейской. При его исполнительности и аккуратности уже начали вырисовываться перспективы.
Но парень сам напросился на Юг.
Если
