видишь точно так же хорошо, как это вижу я или как это увидит любой не знающий нашей с тобой истории посторонний человек, стоит мне только встать с этим ребёнком рядом.
– НЕТ У НАС С ТОБОЙ НИКАКОЙ ИСТОРИИ, ЯСНО ТЕБЕ?! – со всей силы захлопнув дверцу под раковиной, так, что она оглушила нас обоих громоподобным треском, сжав повисшие у бёдер трясущиеся ладони в кулаки, изо всех сил своих дрожащих лёгких выпалила я. Не ожидая от себя крика подобной силы, не случавшегося со мной ни разу в моей жизни, которая, как я теперь отчётливо видела, последние шесть лет представляла собой череду непростительных ошибок, я, услышав собственный крик, не смогла поверить в то, что так громко и так сильно могу кричать я. Позже, анализируя эту ситуацию, я осознáю, что у меня впервые в жизни случился самый настоящий нервный срыв. – Ты заявляешься к нему на день рождения без моего приглашения и смеешь дарить дрон!!! Я заранее предупредила всех, чтобы больше никто не подарил ему пазл, заранее опросила всех о том, кто и что будет дарить, чтобы в итоге мой подарок оказался самым крутым!!! – не сдержавшись, я, продолжая удивлять и себя, и Крайтона, вре́залась обеими ладонями в его твёрдую грудь и тем самым заставила его сделать шаг назад. – Кто-то подарил ему книгу, кто-то головоломку, а я подарила ему целых три пазла!!! МОЙ подарок был самым крутым!!! От МОЕГО подарка он был в восторге!!! – не отдавая себе отчёта, я продолжала напирать на ошарашенного моей истерикой подлеца и, врезаясь в его грудь ладонями вновь и вновь, уже оттеснила его из кухни в гостиную. – Но потом пришёл ТЫ и по одному лишь щелчку переплюнул меня!!! Все мои старания перечеркнул грёбанным дроном!!! Грёбанной кучей ничего не стоящих денег!!! Как ты посмел?!
– Тесса, ты не понимаешь, нам нужно спокойно поговорить…
– Не смей называть меня Тессой!!! – продолжая колотить его кулаками, я продолжала уверенно оттеснять его к выходу, как вдруг схватила лежащую на кресле диванную подушку и начала бить ей его. Прежде я никогда в жизни не практиковала рукоприкладство – от этого позже я пришла в ещё больший шок, но конкретно в этот момент вошла в ещё больший эмоциональный диссонанс. Крайтон же, вместо того, чтобы ответить мне ударом на удар, начал прикрываться руками и продолжил отступать назад, пока я, нанося всё более сильные удары, продолжала срывать свой голос, окончательно перестав отдавать отчёт своим действиям и словам. – Ты не имеешь на него никакого права!!! Ты не видел, как рос мой живот!!! Ты не держал меня за руку, когда я умирала от родовых болей!!! Ты не взял его на руки, когда он вышел из меня!!! Ты спокойно спал, пока я проводила бессонные ночи над его колыбелью!!! Ты не увидел его первый прорезавшийся зуб!!! Ты не увидел его первый выпавший зуб!!! И его первые шаги ты тоже не видел!!! Ты не воспитывал его!!! Ты не лечил его!!! Ты не знал, что он вообще существует!!! – с этой последней фразой я буквально вытолкала продолжающего прикрываться скрещенными предплечьями Крайтона за пределы входной двери, после чего, за секунду до того, как захлопнуть дверь впритык к его носу, выпалила последние громкие, жгучие, искорёженные болью неописуемой силы слова. – Не знаю, что ты себе напридумывал, но ТЫ ЕМУ НЕ ОТЕЦ!!!
Хлопок, ознаменовавший закрытую перед ошарашенным лицом Крайтона дверь, ознаменовал не только завершение моего безумного в полноте своих эмоций монолога, но ещё и конец моей непродолжительной, относительно спокойной жизни. Стоило захлопнувшейся двери оградить меня от Байрона, как я на подсознательном уровне поняла – нет, я даже ощутила шестым чувством! – что перешагнула черту, что её перешагнул и он тоже, и что за этой одной на двоих чертой лежит пугающая своей темнотой развязка.
Что мы наделали?!..
Что мы наделаем…
Глава 45
Байрон Крайтон.
30 сентября – 21:20.
Берек Холт мой сын.
На протяжении почти шести лет Тереза скрывала от меня его существование. Злоба, бурлящая во мне последние сутки, приказывала мне её ненавидеть, но разум упрямо подсказывал, что здесь что-то не так… В какой-то промежуток времени я знал эту девушку как никто другой. Знал её настолько, что сейчас, не зная о ней практически ничего, я уверен: она ни за что бы не скрыла от меня свою беременность, если бы у неё не было на то действительно весомого повода. Настолько весомого, что между моим знанием и моим незнанием она предпочла второй вариант. За этим выбором по-любому должно стоять нечто страшное. Пока я приближался к своему дому, от этого понимания по моей спине пробегали мурашки, гонимые неприятным холодом – предвестником беды.
Буквально взбегая на крыльцо своего дома, мысленно уже находясь в своём кабинете, я неосознанно анализировал увиденное и услышанное этим вечером. Нельзя сказать, что Тереза жила в бедности – обстановка её дома была аскетичной, но уютной – и тем не менее у неё явно имелись финансовые проблемы. Однако даже при наличии неоспоримых финансовых трудностей она не допускала возможности варианта требования с меня алиментов. А ведь она знала, что взыскать с меня алименты – всё равно что вспороть золотоносную жилу. Так почему же она её до сих пор не вспорола? Почему на её кухне стоит помятый холодильник, почему ковёр в гостиной вылинял от времени, почему занавески тусклые, почему мебель продавлена? Почему она не организовала себе и Береку лучшую жизнь за мой счёт, ведь это можно было бы провернуть до смешного просто…
Вбежав в свой кабинет, не запираясь, я сразу же метнулся к столу, на котором уже лежала стопка вечерней почты, как вдруг перед моими глазами возникло застывшее в испуге лицо девушки, загнанной в угол. Она была похожа на миниатюрного хомячка, дрожащий хвостик которого придавила лапа огромного льва: голод льва хомячок не утолит, и хомячок это прекрасно знает, но он как будто бы чувствует, что ради забавы лев его и истязает, и проглотит. Но я никогда не был таким львом. Так почему же она так смотрела на меня?.. Что именно довело её до состояния эмоционального срыва?..
Что-то, чего я не видел. Может быть мог видеть, но не видел.
Схватив со стола три запечатанных конверта, я мгновенно обнаружил среди них нужный. Вспоров его гладкий бок остриём ножа, остро заточенным специально для подобных процедур, я впился взглядом в результаты ДНК-экспертизы.
Шок от увиденного мгновенно пригвоздил меня к
