— Я уже говорил тебе, у меня нет сил, чтобы сделать это. И даже если бы я мог, такой выброс магии вблизи Мидденхейма может привести к катастрофе, которую мы хотим предотвратить, — произнёс Теклис. — Этого допустить нельзя!
— Тогда что нам делать? — прорычал Император. — Демоны продолжат наступать, пока лес не обратиться в прах, а вместе с ним и мы. У нас больше нет времени, Теклис. Сейчас или никогда.
— Я…Я, — замешкался Теклис. Он покачал головой. Он устал. Так устал. Мир давил на него со всех сторон, и его разум не справлялся. Было так много вещей, которые он не предвидел, так много ошибок, которые он совершил. Что если он совершит ещё одну? В попытке спасти мир может ли он ускорить его гибель? Он посмотрел на Алариэль, но она покачала головой, её лицо было бледным и напряжённым. Помощи т неё не будет. Он попытался увидеть Тириона — его брат точно знал, что делать. Тирион всегда мог выбрать верный путь.
«Вот только он не мог, не так ли? Никогда не мог»-прошептал голос в его голове. «Это всегда делал ты. Твои решения, твои моральные устои, твоя уверенность. Но твоя холодная, непостижимая логика наконец-то тебя подвела, как раз в тот момент, когда она так необходима».
Битва бушевала вокруг него. Он был свидетелем сцен героизма и отчаяния, когда он искал какой-нибудь ответ, находясь в замешательстве. Он увидел Нагаша, одного и несломленного против сотен скулящих демонов, словно столп из чёрного железа в багровом море. Он видел Тириона и Малекита, всё ещё занятых битвой с Ка’бандхой. Через толстые стены изгороди он видел Карадриана, который выпрыгнул из седла и приземлился на обшивку одного из демонических устройств, он взмахнул алебардой, вырезая кусок бронзы, и выпустил волну очищающего пламени внутрь машины. Он видел, как умирают вновь прибывшие эльфы, которые хотели защитить Вечного короля. Энт со стоном упал, его древняя душа погасла под огненным шквалом демонического устройства.
Он почувствовал прикосновение на своей руке и повернулся. Лилеат, её лицо, покрытое кровью и копотью, нежно улыбалось ему.
— Путь есть, — произнесла она. — Моё тело смертно, но сила бога всё ещё течёт в моих венах и в моей душе. С ними, ты сможешь сделать то, что нужно.
Теклис посмотрел на неё. За спиной он услышал шёпот Императора: «Невинная кровь…»
Лилеат хрипло засмеялась.
— Я не была невинной уже очень долго, король Унберогенов. Как и ты, или любой из нас. Мы здесь лишь потому, что мы единственные, кому хватит сил выдержать шторм, — она протянула руку и нежно погладила Теклиса по щеке. — Я солгала и совершила предательство. Я обрекла невинных на смерть, и послала храбрых людей навстречу гибели, и всё ради того, чтобы предотвратить конец, который грозит нам. Я сделал то, что было необходимо, и если кров моего сердца — это ключ к победе, тогда я отдам и его.
— Ты умрёшь, — произнёс Теклис. Он взял её за руку.
— Мы все умрём, сын моего сына. Это Рана Дандра, конец всех историй и песен. И лучше я умру не напрасно, чем меня поглотит ужас.
— Ты Лилеат Лунная. Твой голос вёл меня с самого детства. Когда я пытался вспомнить свою мать я видел твоё лицо. Я слышал твой голос, — прошептал Теклис. — Не проси меня об этом, моя богиня. Разве на моих руках не достаточно крови? — он закрыл глаза и крепче сжал её руку. Звуки боя стихли и казалось исчезли совсем.
— Если ты по-настоящему любишь меня, мой прекрасный Теклис, ты выполнишь мою последнюю просьбу, — сказала она. Он увидел слёзы в её глазах. — Я не чувствую ни свою дочь, ни своего возлюбленного, Теклис. Я потеряла всё. Я хочу покоя.
— Он сделает это, — вмешался Император.
Теклис отпустил Лилеат и развернулся, молнии потрескивали на его сжатых кулаках.
— Не смей говорить за меня, обезьяний король. Если бы твой народ сделал бы то, что нужно было, ничего бы не случилось.
— То же самое можно сказать и о твоём народе, — произнесла Лилеат. Теклис повернулся к ней, беспомощный. — Он прав. Времени нет. Ты знаешь, в своей душе, что этот путь должен быть твоим.
Он хотел возразить. Но его слова потерялись в крике одного из стражей, который был частью убежища. Он был вырван и отброшен пламенем демонического устройства, он упал неподалёку, дёргаясь и дымясь. Звук битвы вернулся, и он услышал его, во всём ужасающем величии. Это был звук умирающего мира.
— Что я должен сделать? — спросил он.
Лилеат вложила ему в руки кинжал и встала на колени.
— Это не должно произойти быстро, — сказала она. — Когда мой дух вылетит, за ним последует и божественность, и все преимущества, которые ты можешь получить от них. Моя смерть должна быть медленной. Она должна быть совершенной, — она взяла его за руку и направила кинжал в точку слева от грудины. — Здесь, — мягко сказала она. Она посмотрела на него и печально улыбнулась. — Ты готов?
— Нет, — прохрипел Теклис. Затем он воткнул лезвие со всей силой, на которую был способен. Лилеат напряглась и застонала. Он подхвати её, когда она начала падать. Кровь испачкала её одежду, и её дыхание, частое и хриплое, резало его уши. Угасающая искра её божественности плясала во тьме его разума, когда он потянулся, чтобы схватить её до того, как она смогла исчезнуть. Несколько раз она выскальзывала из его рук, и он запаниковал. Затем, он почувствовал, как её рука опустилась ему на шею, и он успокоился. Мгновение спустя рука опустилась ему на плечо, и он услышал, как спокойный голос шепчет слова поддержки. Его наполнила новая сила, и он направил свой разум и дух на скользкую искру силы.
Воодушевлённый, он схватил угасающую силу и забрал её себе, жадно испив её. Когда она наполнила его, отогнав все сомнения и слабости, он почувствовал, как её рука соскользнула, а её тело содрогнулось и похолодело. На мгновение его разум воспарил над Атель Лореном, и он увидел, как смертные готовились к бою, словно мерцающие вспышки света, сопротивляющиеся всепоглощающей тьме. Воплощения горели ярче, свет их силы был практически ослепляющим. Только Нагащ сиял тьмой, почти такой же непроницаемой, как и у существ, с которыми он сражался.
Тексли увидел Гельта, укрывшегося за золотым щитом, когда кровожад ударил по нему. Он увидел, как Нагаш сорвал ещё одного с небес и стёр его толстые кости в порошок в своей непоколебимой хватке. Он увидел, как Ка’бандха вырвался из магии Тириона, Малекита, и Алариэль и бросился к Владу и Хаммерсону.
И наконец он увидел себя, стоящего на коленях, прижимая к груди тело Лилеат. Император стоял рядом с ним, положив руку ему на плечо, и он узнал источник этого успокаивающего голоса, и внезапного прилива сил. Что-то скрывалось под хрупкой плотью Карла Франца, что-то сродни и Лилеат и странной, дикой божественной искре в том человеке — Волкере, но сильнее их обоих. Император посмотрел вверх, и Теклис понял, что человек его видел.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
