Все было пустынно, спокойно, впереди расстилался безопасный путь. «Пионер» опустился на глубину в пятьсот метров, окружил себя паровой пеленой, лег на курс и, все быстрее развивая ход, ринулся вперед. Механизмы и аппараты работали безотказно, четко и плавно, бесшумные взрывы дюз слились в непрерывный мощный ураган, десятки и сотни километров стремительно убегали назад.
Именно в эти радостные, волнующие часы старший радист Плетнев подал капитану перехваченную и расшифрованную радиограмму с крейсера «Ямато».
Радиограмма, в дополнение к предыдущему донесению, сообщала морскому генеральному штабу, что, несмотря на все принятые меры спасения, эсминец «Сазанами II» на пути от острова Рапа-Нуи к базе также затонул от полученных в бою у острова повреждений. Кроме того в радиограмме сообщалось, что два часа назад командир крейсера «Ямато» капитан Маэда, не перенеся бесчестия поражения, учинил над собой харакири, в чем ему с сердечной дружбой и любовью помог лейтенант Тодзио. Командование крейсером принял старший лейтенант Ясугуро Накано.
По всем отсекам «Пионера» вновь прозвенела трель аврального отбоя. Она звучала мягкой, сладостной мелодией в ушах тех, кому несла покой и сон…
Не отдыхал лишь «Пионер». Без устали и без отдыха он стремительно и неудержимо рассекал подводные толщи, неся в себе нетерпеливое счастье ожидания, радость приближения к заветной цели. Все новые и новые сотни и тысячи километров убегали назад, скрывались в туманной дали, сокращая расстилавшиеся пространства впереди.
* * *
Словно гигантский раскаленный снаряд, «Пионер» несся над безопасными глубинами пустынного в этих местах океана. Лишь через двадцать часов, приближаясь к широко раскинувшемуся архипелагу бесчисленных и мелких, как пыль, коралловых островов Паумоту, «Пионер» несколько сбавил скорость. Зная чудесную способность подлодки самостоятельно, автоматически маневрировать при встрече с подводными препятствиями, можно было бы удивиться такой чрезмерной осторожности, но капитан не хотел допускать и малейшего риска в этом ответственном походе. Лишь пройдя по широкому, в несколько сот километров, проходу между островами Паумоту и соседними — Маркизскими, «Пионер» довел ход до максимального и с прежней скоростью устремился на северо-запад.
Матвеев проснулся, когда, подлодка поравнялась с первыми коралловыми атоллами Маркизского архипелага.
Он бодро вскочил с койки, зажег свет и, увидев пустую койку Скворешни, своего соседа по каюте, подумал: «Уже поднялся? Вот неутомимый!»
За этой мыслью мелькнула другая: у механиков, как и везде на корабле, осталось много недоделок, которые оставлены были для устранения уже в пути. Водолазы работали все время с механиками, и нужно было спешить к ним на помощь. Матвеев быстро закончил свой туалет, прибрал койку и направился в столовую. Здесь он увидел Козырева, Ромейко и еще нескольких человек, сидевших за столиками и с аппетитом, после почти суточной голодовки, уплетавших еду.
Матвеев вытянулся перед Козыревым и официальным тоном спросил:
— Товарищ исполняющий должность главного механика, разрешите спросить.
— Пожалуйста, товарищ Матвеев, — столь же официально ответил Козырев.
— Прикажете водолазам приступить к ликвидации недоделок?
— Да. Всем, кто проснулся. Впрочем, сейчас будет общая побудка. Поешьте и приходите в водородную камеру.
— Есть!
— А товарищ Скворешня еще спит?
— Нет. Когда я проснулся, его уже не было в каюте.
— Ага! Когда поедите, отыщите его и приходите вместе к нам… Пойдем, товарищ Ромейко.
Быстро покончив с едой, Матвеев отправился за Скворешней. Однако никто, к кому ни обращался Матвеев, не видел Скворешню, не встречал его. Матвеев заглянул во все отсеки, осмотрел все каюты, красный уголок, склады, даже научные кабинеты и лаборатории. Скворешня словно в воду канул! Удивление Матвеева сменилось беспокойством.
Уже прозвучала общая побудка, люди выходили из своих кают, заполняли столовую, расходились уже на работы — Скворешни нигде не было, никто ничего о нем не знал. Совершенно растерянный, Матвеев направился в центральный пост и доложил вахтенному командиру старшему лейтенанту Богрову об исчезновении старшины водолазов.
— Да что же это? — изумился старший лейтенант. — Иголка в сене?
— Не знаю, товарищ старший лейтенант! Я обыскал всю подлодку и не мог его найти. Никто его не видел.
В центральный пост вошел капитан. Старший лейтенант доложил ему о происшествии.
Через минуту во всех помещениях и отсеках корабля из репродукторов прозвучала команда:
— Старшине водолазов, товарищу Скворешне, немедленно явиться в центральный пост, к вахтенному командиру!
Прошло три… пять… десять минут. Скворешня не появлялся.
Были организованы самые тщательные поиски. Специальный наряд в течение часа обыскивал корабль, проникал во все щели, заглядывал под койки, чуть не перетряхивал матрацы, — Скворешня исчез.
Донесение о безрезультатности поисков капитан выслушал с побледневшим лицом.
Отпустив начальника наряда, он повернулся к старшему лейтенанту и комиссару.
— Произошло что-то непонятное, — глухо сказал он, опускаясь на стул. — Несчастье? Неужели мы могли его забыть в пещере?
— Не может быть, Николай Борисович! — взволнованно ответил старший лейтенант. — Я отлично помню, что он последним вплыл в выходную камеру с грудой мелочи в руках… Именно с него я начал считать людей в камере. Со мной вышло из подлодки семнадцать человек, и все семнадцать были налицо перед… перед поднятием выходной площадки.
Густая краска начала вдруг заливать лицо старшего лейтенанта. В его глазах мелькнула растерянность. Он смотрел на капитана, силясь что-то вспомнить и словно сам пугаясь этого воспоминания. Наконец, с трудом проталкивая застревавшие в горле слова, он произнес:
— Мне кажется, что, пока шел расчет, площадка оставалась неподнятой, выход был открыт… Неужели?… Зачем это ему нужно было?… Неужели он мог выйти за моей спиной?…
— Но тогда это видели бы другие, — заметил комиссар.
— Да-да! — живо обернулся к нему старший лейтенант. — Вы совершенно правы! Из семнадцати человек хотя бы один, наверно, заметил бы выход Скворешни.
— Тогда он был бы на подлодке, — возразил капитан. — Однако его здесь нет. Остается предположить, что ваше первое объяснение единственно правильное: никто не заметил, как он вышел из камеры. Площадка поднялась, и человек остался за бортом.
Капитан закрыл глаза и опустил голову.
