менее важным было поднять безнадежно упавший дух нации. Командовавший операцией майор Тезео Тезеи, один из основателей экспериментальной флотилии торпедных катеров, убежденно обосновывал моральную необходимость атаковать хорошо защищенный вражеский порт:
«Нужно, чтобы весь мир узнал, что есть итальянцы, которые с величайшей отвагой бросаются на Мальту; потопим ли мы какие-нибудь корабли или нет, не имеет большого значения; важно то, чтобы мы сами были полны решимости взлететь на воздух вместе с торпедой на глазах у противника. Этим мы покажем нашим детям и будущим поколениям, какие жертвы приносятся во имя настоящего идеала и каким путем достигается успех».
Эта решимость стоила ему жизни. На этот раз противник был настороже, и операция полностью провалилась, не принеся ничего, кроме тяжелых потерь. Итальянские моряки возлагали всю вину на собственную авиацию – слишком рано начавшаяся атака не отвлекла врага, а, напротив, лишь усилила его бдительность. В действительности же главной причиной неудачи стало техническое превосходство противника – благодаря своим радиолокаторам британцы смогли заблаговременно обнаружить и потопить итальянские катера. Слишком сложный план операции оказался невыполнимым для итальянских вооруженных сил, да и «секретное оружие» еще переживало ряд «детских болезней». Остается лишь предполагать, с какой эффективностью могли бы действовать итальянские ВМС, окажись дуче и его адмиралы способными в свое время разглядеть потенциал катеров-торпед и другого экспериментального вооружения.
Муссолини постарался извлечь максимум из действий своих торпедных катеров: если сражение при Матапане скромно назвали успехом итальянцев, а налет на Таранто фашистская пропаганда и вовсе проигнорировала, то повреждение английского крейсера на Крите и удар по Ла-Валетте стали предметом самого безудержного прославления в прессе и на радио. Можно было подумать, что морская война на Средиземноморье уже выиграна, однако после недавнего сокрушительного поражения дуче запретил своим линкорам и крейсерам удаляться от побережья больше чем на 150 километров. Муссолини объяснял свое решение стремительно уменьшавшимися запасами топлива, но его подлинные мотивы были очевидными для всех: диктатор опасался новых потерь. В апреле Королевский флот обстрелял столицу Ливии, продемонстрировав всем сомневающимся, что Британия все еще правит морями.
Однако с весны 1941 года военная ситуация в Средиземноморье начала меняться. Разместившиеся на Сицилии эскадрильи фельдмаршала люфтваффе Альберта Кессельринга лишили британскую авиацию господства в небе и в значительной степени сковали операции Королевского флота. Немецкая армия разгромила югославов и греков, парашютисты Гитлера добились впечатляющего успеха, захватив Крит в великолепной, хотя и кровопролитной атаке с воздуха, а в Триполи высадился «Немецкий Африканский корпус» Роммеля.
На Муссолини, которому Роммель представился в Риме, немецкий генерал произвел хорошее впечатление, но некоторых итальянских военных оскорбило то, что Гитлер отправил им на помощь человека, получившего высшую награду кайзеровского рейха за участие в сражении при Капоретто, как известно, ставшего величайшим поражением Италии в Первой мировой войне. Роммель в свою очередь поражался порядкам, царившим в итальянской армии. Он считал ее командиров сборищем тщеславных и некомпетентных болтунов, не желающих разделять со своими солдатами тяготы войны. Отношения со своими итальянскими коллегами у немецкого генерала сразу не заладились, но, пока дела войск Оси шли в гору, разногласия заглушались победными фанфарами.
Прибыв в Ливию, Роммель быстро изменил ход Североафриканской кампании – теперь уже войскам Британской империи приходилось стремительно отступать. Немецкие танки оказались очень опасным противником, но не меньшую роль сыграли и то, что германский полководец проигнорировал осторожные указания своего номинального итальянского руководства. Вместо того, чтобы придерживаться оборонительной тактики, он перешел в наступление. К июню 1941 года итало-германские дивизии вновь стояли на египетской границе, осадив ливийский порт Тобрук, где укрылась часть отступающих британских войск. Поражение в Ливии стало следствием попыток Лондона одновременно выиграть на двух досках – разгромить колониальную империю Италии и поддержать военные усилия греков и югославов.
Триполи был спасен, но радость Муссолини омрачало осознание того, что в глазах мирового сообщества успехи войск Оси в Африке стали заслугой исключительно немцев и их вскоре ставшего всемирно известным командира. Такая оценка действительно была не вполне справедливой: после поражения Грациани в Ливию было переброшено несколько танковых и моторизованных итальянских дивизий, без помощи которых Роммель вряд ли сумел бы осадить Тобрук. Тем не менее к этому моменту репутация вооруженных сил Италии оказалась уже столь основательно подорванной предыдущими неудачами, что теперь над итальянцами лишь потешались, вызывая этим у Муссолини все новые приступы гнева и горечи.
В то же время дуче всерьез опасался, что после окончательной победы немцы проигнорируют итальянские претензии на господство в Средиземноморье. Муссолини напрасно беспокоился на этот счет – замыслы Гитлера не уходили дальше желания спасти своего фашистского союзника от поражения. Для фюрера отправка немецких войск на Балканы и в Африку стала лишь вынужденным решением – истинные цели германского диктатора находились на Востоке.
Подозрения Муссолини в отношении немецких намерений означали что несмотря на ряд военных неудач, которые итальянцы потерпели за последние месяцы, дуче был уверен в скором и победном завершении войны. К началу лета 1941 года он не сомневался, что дни Британской империи сочтены, ведь у Лондона не осталось настоящих союзников. Утверждая это, Муссолини был не так уж далек от истины. Невзирая на все победы Королевского флота, на успех в «воздушной битве» над Англией и активную поддержку, оказываемую Лондону администрацией президента Рузвельта, Великобритания, несомненно, терпела поражение в войне.
Развернувшаяся «битва за Атлантику» сжимала кольцо блокады вокруг островного государства. Немецкие подводные лодки охотились за каждым транспортным судном, направляющимся в британские порты, – с каждым месяцем «волчьи стаи» адмирала Карла Деница добивались все больших успехов. Казалось, повторялись события Первой мировой войны, но теперь голод угрожал уже не немцам, а британцам.
Итальянцы тоже приняли участие в этой кампании: еще в конце лета 1940 года в оккупированном немцами Бордо появилась база ВМС Италии, а всего в «битве за Атлантику» приняло участие около трех десятков фашистских субмарин. В целом подводники Муссолини не добились значительных результатов – не только из-за худшей, по сравнению с Кригсмарине, подготовки личного состава, но и по причине уже упоминавшегося несовершенства конструкции итальянских подлодок. Однако даже обычно скептически настроенные немцы признавали, что итальянские моряки достойно несли свою службу.
Убежденность дуче в неминуемой победе Оси сохранилась и после того, как 22 июня 1941 года Германия объявила войну СССР. Муссолини знал, что советско-германские отношения продолжали ухудшаться еще с осени прошлого года, но ему и в голову не могло прийти, что Гитлер собирается добиться победы над Великобританией посредством разгрома Советского Союза – именно такое объяснение привел фюрер в своем письме к дуче. Муссолини, которого немецкий
