— Я передам тебе слова моего отца, — продолжала девушка, — потому что никто другой не говорил со мной об этом. Постараюсь ничего не пропустить… — Тут она хитро улыбнулась Блейду. — Правда, если я и забуду что-нибудь, ты ведь все равно не заметишь.
Блейд усмехнулся и, обняв Оому, положил ее головку на свое плечо.
— Конечно. Я не только ничего не замечу, но и вряд ли что-нибудь услышу, потому что засну, пока ты ходишь вокруг да около. Как ты похожа на женщин моего мира! Они тоже умеют не сказать ничего, проговорив сутки напролет. Или это просто свойство всех женщин?
Оома потерлась щекой о его плечо и капризно заявила:
— Я не желаю слышать о женщинах твоего мира! Лучше я действительно начну рассказывать. Слушай.
В начале всего был Окк — великая птица Вселенной. Окк парил в пустоте в полном одиночестве, не зная, что скрывается за гранью бесконечного пространства. И вот однажды из-за этой грани прилетела еще одна птица. Она оказалась очень маленькой и не имела имени. Маленькая птичка свила на могучей спине Окка небольшое гнездышко. Окк не возражал, потому что раньше он был так чудовищно одинок, а теперь обзавелся другом.
Но настал черный день, когда маленькая птичка сообщила Окку печальную весть: оказывается, вскоре она должна была умереть. Окк горько заплакал, и так возникла вода. А птичка радостно рассмеялась и объяснила удивленному Окку, что теперь их задача стала проще. Бедный Окк ничего не понял и зарыдал еще горше, отчего воды образовалось слишком много. Маленькая птичка сжалилась над Окком и, чтобы утешить друга, рассказала, что ему предстоит делать после ее смерти.
«Примитивная космогония», — лениво думал Блейд, погружаясь в дрему. Он отчаянно боролся со сном и с колоссальным усилием все-таки сумел открыть слипавшиеся глаза. Надо внимательно слушать! Когда он попадет в страну джеддов, эта сказка может пригодиться.
— Итак, — журчал голос Оомы, убаюкивая его, — маленькая птичка объяснила Окку, что он должен разорвать ее тело на три части и проглотить их. Вообще-то сначала требовались четыре части, но так как Окк уже создал воду, то теперь хватало трех. Услышав ее слова, Окк снова зарыдал. Птичка испугалась, что он затопит даже ту пустоту, что лежит за гранью мира, и мгновенно умерла. Тело ее тут же распалось на три части, и каждая заговорила своим собственным голосом. «Я огонь, — сказала Окку первая часть. — Проглоти меня!» И Окк подчинился. «Я земля! — воскликнула вторая часть. — Проглоти меня!» И он снова подчинился. «Я воздух, — сказала Окку третья часть. — Проглоти меня!» И он опять подчинился и проглотил ее тоже.
И вдруг Окк почувствовал, что ему очень плохо. Он кричал и метался в пустоте, изнывая от грызущей его жгучей боли. Боль все нарастала и нарастала, и Окк решил, что он, наверно, тоже умирает, потому что не мог больше терпеть эти невыносимые страдания, но и избавиться от них тоже не мог.
Но вот, когда смерть уже заглянула ему в глаза, Окк содрогнулся и породил яйцо, в котором был спрятан весь наш мир. Только выглядело оно сначала очень уж непривлекательно. Сверху донизу его покрывали кровь и нечистоты. Тогда Окк заплакал еще раз и своими слезами омыл яйцо, хранящее в себе наш мир, и очистил его от скверны. Затем Окк уселся на него и долго-долго высиживал, пока голос из-за грани пространства не велел ему лететь далеко-далеко, до огромного огненного моря. После долгого и изнурительного путешествия Окк увидел висящий в пустоте океан пламени. Тогда голос приказал ему погрузиться в океан, и Окк сделал это. Он сгорел дотла, оставив после себя Великое Яйцо.
— Ты что, заснул? — Оома начала тормошить Блейда.
— Нет. Я все прекрасно слышал. — Он нежно погладил ее пушистую головку. — Так что же насчет Книг Биркбегна?
Помолчав, Оома тихо произнесла:
— Все, о чем я рассказывала тебе, записано в Книгах Биркбегна. Биркбегн — первый человек, вылупившийся из Великого Яйца, праотец племени джеддов. Вместе с сыновьями Биркбегн написал Священные Книги и, собрав остальных людей, прочитал им эту историю. Но уже давным-давно ее приходится передавать из уст в уста, потому что чернила в Книгах выцвели и джедды разучились читать древние письмена. Поэтому часто, когда наступает вечер, люди рассаживаются у очагов, а старики рассказывают им легенды о тех временах, когда джедды были великим народом и управляли миром.
— Ну, и что произошло дальше? — зевнул Блейд.
Оома немного повозилась, устраиваясь поудобнее в его объятиях, погладила разведчика по щеке.
— Кто знает? Джедды почему-то не захотели жить по законам священных Книг, и теперь, в наказание за грехи, наша страна пришла в упадок, народ вырождается. А больше я ничего не могу сказать, потому что была плохой ученицей и не слишком внимательно слушала наших старейшин. Мне больше нравилось уйти подальше от костров и там, в темноте… Словом, у меня были занятия поинтересней.
— Немудрено, — пробормотал разведчик. Похоже, в этом мире юные девушки рано расставались с невинностью и ничуть не жалели об этом.
— Мне кажется, ты еще не хочешь спать, — Оома запустила теплый язычок Блейду в ухо. — Сначала мы…
— Ты ненасытная малышка!
Он попытался прикрыть ладонью лицо, но она все-таки успела прижаться губами к его губам. Такой поцелуй пробудил бы мертвого, и Блейд обнял девушку, страстно отвечая на ее ласки. Оома была неисправима и, даже занимаясь столь увлекательным делом, не переставала болтать.
— Сейчас, — тараторила она, — самое подходящее время и место, чтобы… Ну, ты понимаешь… Мы поели, скоро ляжем спать, а пока…
— Умоляю тебя, — слабо отбрыкивался Блейд, — оставь мне хоть немного сил… Я ведь не смогу справиться с апи.
— Что говорить об апи? До утра они все равно нас не побеспокоят, — заключила практичная Оома. — Если ты устал, лежи спокойно. Это не грех. Просто я все сделаю сама. Расслабься.
И она действительно все сделала сама. Да еще как!
На рассвете, слегка подкрепившись и выкупавшись в ручье, они тронулись в путь. Блейд, прислушиваясь к болтовне Оомы, расписывавшей зверства апи, становился все мрачнее и мрачнее и бросал угрюмые взгляды на свое жалкое оружие.
Если все рассказанное правда, ему придется туго. Правда, разведчик питал слабую надежду, что Оома, панически боявшаяся апи, несколько сгущает краски. Она нравилась Блейду все больше и больше, однако это не мешало ему считать свою прелестную спутницу неисправимой болтушкой. О, эти женщины! В любом измерении они похожи, как родные сестры.
Лес неожиданно кончился, и перед путниками открылось тесное, полого спускавшееся вниз ущелье. Блейд внимательно поглядывал по сторонам, стараясь не пропустить ни одной мелочи. Даже если сделать скидку на буйную фантазию Оомы, от ее историй насчет апи бросало в дрожь. Вполне вероятно, что их путешествие закончится именно здесь, и ему никогда не увидеть высоких гор страны джеддов.
