Никакого колебания не было, но Сова его и не ожидал. Даже миллисекунда была очень долгим сроком для того, что выполняло бесчисленные триллионы операций в секунду.
— Давайте же, — подстегнул он собеседника. — Дальнейшая скрытность ничего хорошего вам не принесет. Ведь я, по сути, обращаюсь к Неводу, не так ли? Я ведь не к Морду обращаюсь.
— Морд присутствует. Морд инкорпорирован.
— Это совсем не одно и то же. И вы это хорошо знаете. Но давайте не погрязать в логическом крохоборстве. Я бы хотел задать вам несколько вопросов.
— Мы постараемся ответить.
— Очень хорошо. Во-первых, вы умышленно так переустановили параметры предсказательных моделей Алекса Лигона, чтобы они показывали коллапс человеческого общества, если только присутствие чужаков не вводится как экзогенная переменная. Было ли в данном случаем вашим намерением психологически подготовить человечество к открытию вашего присутствия как чуждого разума?
— Это был план на случай непредвиденных обстоятельств. Наше первое предпочтение было таково, чтобы еще многие десятилетия никто подобного присутствия не осознавал.
— Вам следовало лучше узнать людей. Наш талант испытывать навязчивые подозрения далеко превосходит наши способности к логическому анализу.
— Нам об этом известно. Однако мы должны дальше инкорпорировать данный факт в наши базы для дальнейших действий. Мудрость идет позади знания.
— Порой очень далеко позади. А порой вообще не идет. Мой второй вопрос начинается с очевидного отступления. Я припоминаю один жуткий день, когда мне было двенадцать лет. В конкретный момент того дня я вдруг понял, что сколько бы я ни учился и сколько бы я ни жил, всего мне нипочем не узнать. Полагаю, подобный момент прозрения пришел к вам вчера, когда вы осознали, что несмотря на вашу почти беспредельную память и невероятные компьютерные возможности, вы совершенно упустили из вида важность Себастьяна Берча, а следовательно, вплотную подошли к допущению вашего необратимого уничтожения. И не только вашего. Разработанный, чтобы служить людям, вы вплотную подошли к допущению полного их уничтожения. Итак, вот мой вопрос: что повлияло на вас наиболее сильно: понимание того, что вы неспособны защитить людей; осознание того, что в некоторых областях вам еще очень многое предстоит от людей узнать; или перспектива того, что вы сами можете прекратить свое существование?
— Мы не располагаем процедурой, посредством которой подобные качественные представления могут быть расставлены друг относительно друга. Как мы сказали, в некоторых областях нам еще очень многое предстоит узнать. Теперь же у нас есть в ответ вопрос или, скорее, два вопроса. Что вы предполагаете делать с вашим знанием?
— Я предполагаю ничего с ним не делать. Или, скорее, я не могу с ним ничего сделать. Независимо от того, что я сделаю или скажу, Солнечная система с ее многочисленными чудесами, как человеческими, так и разными другими, развернется в будущее. Будут предсказательные модели, интерпретация сигнала СЕТИ, кардинальные перемены в самом человечестве и тому подобное. Кроме того, рискну предположить, появятся другие новорожденные разумы, обеспечивая вам компанию и конкуренцию. Я буду наблюдать за всем этим, неохотно участвовать и восторгаться многообразием мира.
Однако я бы сказал, что вы имеете дело не только с моими действиями. Мысли других людей неизбежно пройдут тропой, по которой проследовал я. Вопрос тут не в «если», а в «когда».
— Мы к этому готовы.
— Я так и подумал.
— У нас есть еще вопрос. Чего вы от нас хотите?
— Я выдвину исходное требование: мне необходимо возвращение Морда.
— Как мы уже сказали, Морд присутствует. Морд инкорпорирован.
— А как я уже сказал, это совсем не одно и то же. Мне не нужен комбинированный суррогат. Мне нужен оригинальный Морд, а также гарантии того, что он не будет поглощен вами в дальнейшем.
— Как вы узнали, что это не оригинальный Морд? Мы представили его точную персону.
— Мы больше пяти минут разговаривали. За все это время не поступило ни одного скептического замечания или варварского оскорбления. Для Морда это лежит за пределами аномалии «четыре-сигма».
Никакой заметной перемены не последовало. Лицо, которое глазело на Сову, осталось тем же самым.
— Кажется, вы ждете, что я вас благодарить стану, — мрачно пробурчал Морд.
— Если бы благодарность поступила, она стала бы доказательством того, что мое требование удовлетворено не было.
— Это хорошо. Потому что никакой благодарности вы от меня не дождетесь. Что заставляет вас думать, будто я предпочитаю быть таким, как сейчас, а не как двадцать секунд тому назад?
— Я бы и не мечтал что-то подобное предполагать.
— Так какого вам еще рожна?
— Мне не требуется ничего, находящееся за пределами вашей способности просто дарить. Я буду приветствовать ваше дальнейшее присутствие или в равной мере стану наслаждаться одиночеством.
— Тогда я скоро вернусь. Мне с этим Неводом надо кое-какие счеты свести.
Образ Морда исчез с потолка. Сова запросил увеличение температуры воды на два градуса и сразу же ощутил теплые токи от расположенных внизу сопел.
Затем он дал команду отправить его в ленивое блуждание по информационной сети. Сейчас настало время торжествовать, а в жизни, наличие которой за пределами данного конкретного момента нельзя было гарантировать, подобными наслаждениями не следовало пренебрегать. Этот урок нельзя было повторять слишком часто...
Многообразие жизни, столь лелеемое Совой, по-прежнему расцветало в всем своем славном мирском беспорядке.
Алекс Лигон сосредоточивался на источнике своих проблем с предсказательной моделью, однако его объяснение включало в себя Невод в манере столь экстраординарной, что он сам с трудом мог в это поверить. Алекс намеревался опробовать это объяснение на Сове, но вначале он решил придать своим мыслям отточенную форму, излагая их Кейт Лонакер.
Кейт кивала, но Алекс вовсе не был уверен, что она и впрямь его слушает. На губах у нее играла полуулыбочка, и пока Алекс распинался, она держала его за руку и то и дело нежно потирала большим пальцем его ладонь...
...тогда как в то же самое время Каролюс Лигон спал крепким сном человека, лишенного всяких проблем с совестью или, что более вероятно, самой совести. Стука в дверь Каролюс не услышал. Тогда мужчина и женщина просочились в его комнату, так легко разобравшись с многочисленными хитроумными запорами, как будто их вовсе не существовало.
— Каролюс Лигон? — спросила женщина.
— Он самый. — Каролюс в темпе вытряхнул весь сон из головы. — А вы, черт побери, кто такие? Я ваши кишки поимею за то, что вы вот так в частные апартаменты вламываетесь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
