Звание гостя имело личный, а гостиной и суконной сотни — наследственный характер. До недавнего времени отсутствовали достоверные сведения об их численности. В результате поименного учета Н. Б. Голиковой удалось установить, что в начале XVII в. гостей в разные годы было от 30 до 56 человек, в середине столетия — 76–77 человек, а в 1676–1699 гт. максимальная их численность достигала 80 человек. За XVII — первую четверть XVIII в. в составе гостиной сотни выявлено свыше 2,1 тыс. чел. Звание гостя, как правило, жаловалось лицам, уже состоявшим в гостиной сотне, в которую переводилась наиболее капиталистая часть посадского населения. В этом случае интересы торговых корпораций сталкивались с интересами посадских миров, которые тоже были заинтересованы в сохранении в своей среде экономически сильных тяглецов. В юго-западных городах, где посады вплоть до конца XVII в. были немногочисленны или отсутствовали вовсе, гостиная сотня в последней четверти столетия формировалась за счет служилых людей «по прибору», активно занимавшихся торгами и промыслами.
Для получения звания гостя одного обладания крупным капиталом было недостаточно. Во внимание принимались значительные услуги государству. К таким заслугам относились удачное выполнение хозяйственных, финансовых и административных поручений, сопровождавшееся существенным пополнением царской казны, успехи на дипломатическом поприще, верность правительству при разного рода внутренних осложнениях, различные услуги во время городских волнений и военных действий или при подготовке к войне.
Важность для государственной власти служб, выполняемых купеческой верхушкой, при понимании значимости для экономики и финансов страны ее торгово-промысловой деятельности побуждала верховную власть прислушиваться к запросам и интересам основных носителей российского торгового капитала, во многом организующим движение товаров и торговый оборот на внутреннем рынке и выступавшим партнерами иностранных купцов на внешнем. Эти же соображения определяли и предоставление купеческим корпорациям податных, пошлинных и судебных льгот.
Все привилегированные корпорации получали от царя жалованные грамоты, а гости к тому же и персональные, в которых фиксировались их права и льготы. Важнейшими среди них была свобода от посадского тягла, постоев и подводной повинности, от мелких таможенных сборов; подсудность только центральной, а не местной, как у посадских людей, власти. Гостям разрешалось варить для собственного употребления вино, беспрепятственно выезжать для торговли за границу. Им разрешалось топить летом избы и бани, что категорически воспрещалось всем другим горожанам из-за пожарной опасности. Наконец, гости имели право покупать на вотчинном праве земли.
Члены высшей привилегированной корпорации пользовались значительным политическим влиянием и занимали достаточно высокое положение в обществе. Их представители участвовали в деятельности Земских соборов, привлекались к участию во встречах, приемах и проводах иностранных послов и дворцовых церемониях. Для таких случаев, по наблюдению А. Олеария, из царской сокровищницы им выдавали богатые одеяния. С обидчика «за бесчестье» гости могли взыскивать штраф в 50 руб., а торговые люди гостиной сотни — от 20 До 10 руб., суконной сотни — от 15 до 5 руб. в зависимости от разряда.
При всей привилегированности положения гости и торговые люди сотен платили в казну все основные таможенные пошлины и оброчные сборы за дворы, лавки и прочие промысловые заведения, вносили разные чрезвычайные казенные платежи (пятинные и запросные деньги, взносы за даточных людей).
Посадские люди. Посадские люди, жившие на государевых (черных) землях, несли тягло, которое состояло из денежных, а также натуральных платежей и повинностей. Подати были те же, что у крестьян, в пользу государства. Но в отличие от крестьян, плативших подать в основном с земли (с «сохи»), посадский человек платил подать «с двора». Писцы, производя обложение посада налогами, считали в «сохе» определенное количество посадских дворов. Причем для состоятельной части посадских людей это количество было меньше, для беднейшей части посада количество дворов в «сохе» увеличивалась. К примеру, в 1623 г. в «соху» клали 30–40 лучших дворов, 50–60 «средних», 70–80 «молодших» и 100–120 «худых» дворов. У разных городов нормы обложения могли быть различными. Приходящаяся на «соху» сумма разверстывалась по дворам самим посадским миром (общиной) с учетом экономического положения каждого плательщика. Правда, поскольку разверсткой податей ведали «лучшие» люди, то они имели возможность облегчить для себя бремя налогов, переложив его тяжесть на «средних» и «молодших» посадских людей. Имущественное расслоение посада, эксплуатация его социальных низов посадской верхушкой давали о себе знать во время социальных взрывов. В ходе восстаний 1648 г. в Москве и Устюге Великом, в 1650 г. во Пскове и в Новгороде пострадали не только представители местной власти, но и «лучшие» посадские люди.
Особенно тяжелыми в начале века для городских тяглецов были непрерывные чрезвычайные сборы в виде «пятой, десятой деньги» (деньга — 1/2 копейки) с торгов и промыслов. Тягостными для них были и натуральные поставки (хлебом, крупой, сухарями). Их выполнение было сопряжено с закупкой в складчину на рынке требуемых продуктов. Общий рост государственных налогов, проявившийся в увеличении каждого из них, непосредственно коснулся и посадских людей. Обременительными были городовые и ямские повинности, поставка лошадей и подвод, различного рода выборные службы (государственные и мирские). Фактически на посадских людей была распространена служебная организация, существование которой обеспечивало функционирование разнообразных ветвей государственного хозяйства. В качестве ларечных, целовальников городские тяглецы служили у различных сборов от продажи казенных товаров (вина, соли, «мягкой рухляди», пороха, ревеня); в таможнях, у казенных мостов; у оброчных казенных заведений (торговых бань, мельниц, постоялых дворов) и «государевых промыслов» (рыбном, соляном, поташном, селитряном). Население посадов использовалось на различных службах не только по своему городу, но и в уезде. Особенно тяжелыми были дальние, «отъезжие», службы. Городских тяглецов могли привлекать для сопровождения царских грузов или для обеспечения различных мероприятий строительного, писцового или сыскного характера. По наблюдениям М. Б. Булгакова, ежегодно посадских выборных людей на разных должностях было занято до 20–25 %, а с учетом временных служб их число в отдельных городах доходило до трети тяглого населения.
В итоге низовые звенья государственного финансово-хозяйственного аппарата управления во многом функционировали за счет безвозмездных служб посадских людей на основе феодальных повинностей. Порядок несения этих повинностей обеспечивался традициями посадского мирского самоуправления с его принципами выборности, очередности, поручительства и т. д. Казенные службы, часто и надолго отрывавшие посадских людей от торгово-промысловых занятий и к тому же нередко сопровождавшиеся значительными материальными издержками, наносили урон их хозяйству, тормозили развитие русского города.
Тяжесть посадского тягла возрастала не только в связи с абсолютным ростом податей, но и в силу развития закладничества черных тяглых людей за беломестцами, в результате которого они освобождались от податей и повинностей. В числе закладчиков были лица, владевшие различными ремеслами и ведущие мелкий торг. В еще большей степени освободиться от государственной и мирской неволи путем потери личной свободы стремилась хозяйственно не обеспеченная часть городского населения.
Посадская община должна была платить и за выбывших членов, что усиливало податное давление на оставшихся посадских тяглецов, доводя их до полного разорения. На протяжении первой половины XVII в. на посадах велась упорная борьба тяглых людей с беломестцами, осложненная борьбой внутри самого посадского мира. Эта борьба, в частности, проявлялась в настойчивых челобитьях посадов о сыске посадских закладчиков. Заинтересованное в сохранении тяглоспособности посадской общины, правительство эпизодически организовывало сыск «избывающих» тягла посадских людей. Причем наряду с продолжавшейся начатой еще в XVI в. практикой сыска закладчиков по инициативе отдельных посадов и силами приказов, в ведении которых находились эти посады, в первой половине XVII столетия дважды был организован общий сыск посадских людей, вышедших из тягла. Оба раза для осуществления его создавались особые приказы Сыскных дел. Первый общий сыск был организован по решению Земского собора 1619 г. и прямо был связан с поиском мер по ликвидации хозяйственного разорения страны и пополнения казны. Второй раз общий сыск сходцев — посадских людей был предпринят в конце 30 — середине 40-х гг. Однако сохранение в неприкосновенности белых слобод в городах делало борьбу за возвращение в тягло посадских людей и прекращение их перехода в закладчики неэффективной.
