– Скажу вам, Катя, по правде. Олег очень привлекательный, с ним не соскучишься. Но если вы хотите устойчивости… семейных отношений хотите…
– Катарина! – позвал из дверей офиса молодой человек с острой лысиной среди черных кудрей. – Скорее веди клиентов в зал. Начинаем!
Он это по-испански выкрикнул, но Ольге-то было понятно. Катя по-испански ответила, а Ольге быстро сказала:
– Спасибо. Я все поняла.
В зале за несколькими круглыми столиками сидели «клиенты» – три пары спокойных пожилых людей и семья восточного типа с двумя лупоглазыми мальчиками. Катя усадила Ольгу и Джамиля за свободный столик, на котором стояли графин с оранжевым джусом и высокие стаканы. Менеджер с острой лысиной обратился к собранию с приветливой речью на английском. По его словам выходило, что никому еще не удавалось так осчастливить человечество, как это делает клуб RCI. Только одно и нужно клубу – чтобы приличные люди и жили прилично, «with pleasure», то есть с удовольствием.
Затем к каждому столику подсел служитель RCI, а к Джамилю и Ольге и сам остролысый менеджер, а Катя принесла поднос с кофе. И пошел разговор, исполненный соблазна, но также и сомнений. Джамиль все прекрасно понял: одна спальня, красный сезон, то есть ежегодно две недели в любое время с мая по сентябрь, – это будет твоя собственность, она стоит всего двадцать пять тысяч долларов, причем полторы тысячи сейчас, а остальное – в три приема в течение трех месяцев.
Менеджер говорил убедительно, Катя переводила, а Джамиль кивал, исподлобья глядя на остролысого, и отвечал, что ему надо подумать, ведь дело серьезное, нельзя так вот, сразу. Уже служители во всеуслышание объявили, что все три пожилые пары согласились стать мемберами клуба (восточная семья тараторила внутри себя и не давала ответа), а Джамиль все еще не соглашался. Менеджер даже пошел навстречу – снизил плату до двадцати двух тысяч пятисот, а он, упрямец недоверчивый, все твердил, что надо подумать…
Ольга в разговоре не участвовала, но настроение у нее явно испортилось. Она отодвинула недопитый кофе и сказала, что хочет домой, то есть в отель.
Когда сели в такси и поехали, Джамиль обнял ее и сказал:
– Конечно, жаль, но ты же понимаешь… Вот раскрутим дело – появятся свободные деньги…
– Да-да, понимаю, – кивала Ольга.
– Мы кафе на Каширке непременно купим. И в Строгино, наверное. У нас будет целая сеть, клянусь. Олечка, не огорчайся…
– Да-да, конечно.
Она, и верно, понимала, что не бывает, чтобы все сразу приобрести. Да, понимала. Не на облаке же, а на твердой земле жила. Но – настроению не прикажешь. Белый домик под красной черепицей возле бассейна с аквамариновой водой – ну ничего же особенного, а вот – запал в душу.
А может, что-то еще – не только белый домик – встревожило Ольгу? Кто ж ее знает… Женщин разве можно понять?..
К вечеру похолодало. Пообедав в гостиничном ресторане, сидели у себя в номере, смотрели по ТВ бракосочетание инфанты Елены с молодым аристократом Хайме де Малцинаром (кажется, так). В Севилье, в соборе, где всюду золото, архиепископ в высокой митре благословил новобрачных. Невеста в белом платье, с диадемой в волосах – ну принцесса из сказки. Рядом с ней – длиннющий жених, тоже сказочно красивый. По окончании церемонии сели в открытую пролетку, кучер в круглой черной шляпе вскрикнул, тронул лошадей, и покатили по улицам Севильи в сопровождении конных гвардейцев в старинных мундирах, а улицы запружены толпами – орут, размахивают платками, флажками, приветствуют новобрачных.
Как будто оперу показывали из давнишней испанской жизни.
– Джаник, я хочу в Севилью, – сказала Ольга.
– У нас заказан на двадцать второе отель в этой, как ее… в Марбелье.
– Хотя бы на один день. Севилья же недалеко. Успеем до двадцать второго.
– Ладно, – сказал Джамиль. – Позвони в рецепцию, спроси, как ходят автобусы в том направлении.
Ольга тут же позвонила и узнала: очень просто, в Travel agency купить экскурсию в Севилью, только и всего.
И утром, после завтрака, Джамиль отправился в Travel agency. А Ольга принялась мыть голову, потом просушила феном. Только вышла из ванной в цветастом японском халатике, с копной пышно распущенных после мытья волос, как в дверь постучали.
Вошел Олег, улыбаясь широко и, как показалось Ольге, несколько виновато. На нем сегодня не майка и не пестрые бермуды (в таком виде могли бы и не пустить в приличный отель), а джинсы и распахнутая на груди голубая рубашка.
– Holla, Оля, – сказал он, шагнув в комнату. – Вы вчера отказались от таймшера…
– Не отказались, а решили подумать.
– Да? Катя сказала, что отказались, и я подумал, что вы сегодня уедете, и вот зашел попрощаться. Портье дал номер вашей комнаты.
– Садись, Олег. – Ольга кивнула на кресло у низкого столика и сама села в кресло напротив. – Не кури, пожалуйста. Мы пока не уезжаем. Вот только в Севилью хотим. Джан пошел покупать билеты.
– Севилья – это чудо. Надо бы вам и в Гранаду съездить, посмотреть Альгамбру.
– Гранада – это чудо, – поддразнила его Ольга.
– Совершенно верно. Мир полон чудес.
Они помолчали, глядя друг на друга.
– Оля, – сказал Олег, понизив голос. – Милая Оля, я очень перед тобой виноват…
– Нисколько не виноват. – Ее голос прозвучал резковато.
– Знаю, ты уязвлена тем, что я исчез надолго… не объяснил, не объяснился…
– Не нуждаюсь ни в каких объяснениях.
– Оля, не надо так… непримиримо… Понимаешь, когда я прилетел в Индию, меня будто захватил поток…
– Тебя захватила твоя Чару.
– Поток разнообразной жизни. Можно сказать – я услышал, как течет сама История.
– История и у нас течет, не только в Индии.
– Это верно. Но когда с московских улиц попадаешь в мир совершенно другой, то тебя будто оглушает… и ты пытаешься понять мир не как простое скопление вещей… Мне трудно выразить словами, Оля…
– Ах, Олег… твои вечные фантазии… – с потаенным вздохом сказала она. – Понять мир! Просто не умеешь жить как все.
– Оля, прости меня!
– Тебя вечно заносит. Не замечаешь, что своими поступками причиняешь боль. Вот и Катя вчера… Заморочил голову бедной девочке…
– Прости, прости! – Олег вдруг пал на колени и обнял ее ноги. – Умоляю тебя, прости!
– Встань сейчас же! – крикнула она.
И тут распахнулась дверь, вошел Джамиль. Остановился на миг. Лицо его, обрамленное черными бакенбардами, потемнело. Не глядя на поднявшегося с колен Олега, он прошел к окну, бросив на ходу Ольге:
– Я оплатил экскурсию в Севилью. Завтра в девять.
Возникло трудное молчание.
– Сильный ветер сегодня, – сказал Джамиль.
Олег вытащил из нагрудного кармана пачку сигарет, сунул ее обратно. Он как-то ссутулился больше обычного, словно стремясь стать малозаметным.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
