– Король Наваррский подчинился желанию своих собратьев, и его отречение готово.
– Но в таком случае. – вскричала Екатерина, – отречение должно быть у вас при себе!
– При мне, ваше величество, – сказал де Муи, – случайно я захватил его с собой, подписано и датировано.
– А дата предшествует той сцене в Лувре? – спросила Екатерина.
– Да, ваше величество; если не ошибаюсь, это было накануне.
Де Муи вынул из кармана письменное отречение в пользу герцога Алансонского, подписанное собственной рукою Генриха и помеченное указанным числом.
– Что ж, – сказал Карл, – клянусь честью, это по всем правилам.
– А что требовал Генрих взамен своего отречения?
– Ничего, ваше величество, он сказал нам, что Дружба короля Карла щедро вознаградит его за утрату короны.
Екатерина от ярости закусила губу и заломила свои красивые руки.
– Все совершенно точно, де Муи, – добавил король.
– Но если у вас с королем Наваррским все было решено, с какой целью вы встретились с ним сегодня вечером? – Королева-мать гнула свою линию.
– Мы с королем Наваррским? – переспросил де Муи. – Господин де Нансе, который арестовал меня, подтвердит, что я был один. Его величество может его позвать.
– Господин де Нансе! – крикнул король. Командир охраны вошел в комнату.
– Господин де Нансе! – сейчас же обратилась к нему Екатерина. – Господин де Муи был совсем один в трактире «Путеводная звезда»?
– В комнате да, ваше величество, но в трактире – нет.
– А-а! – произнесла Екатерина. – Кто же был его товарищ?
– Не знаю, ваше величество, был ли тот дворянин товарищем господина де Муи, но я знаю, что он бежал в заднюю дверь, уложив двух моих солдат.
– Вы, конечно, узнали, кто этот дворянин?
– Не я, а мои солдаты.
– Кто же он такой? – спросил Карл IX.
– Граф Аннибал де Коконнас.
– Аннибал де Коконнас! – помрачнев и задумавшись, повторил король. – Это тот самый, который в Варфоломеевскую ночь так беспощадно истреблял гугенотов?
– Господин де Коконнас – дворянин его высочества герцога Алансонского, – подсказал де Нансе.
– Хорошо, хорошо, господин де Нансе, – сказал Карл IX, – можете идти, только в другой раз помните...
– Что именно, государь?
– Что вы на службе у меня и обязаны повиноваться только мне.
Де Нансе, пятясь и почтительно кланяясь, вышел из комнаты.
Де Муи иронически улыбнулся Екатерине.
На мгновение водворилась тишина.
Королева крутила кисточки своего пояса. Карл ласкал свою собаку.
– Но каковы были ваши намерения, сударь? – спросил Карл. – Стали бы вы действовать силой?
– Против кого, государь?
– Против Генриха, против Франсуа, против меня.
– Государь! Мы получили отречение вашего зятя, получили согласие вашего брата, и, как я имел честь доложить вам, мы уже собрались просить позволения вашего величества, но тут стряслась беда в Лувре.
– Так что же, матушка? – сказал Карл. – Во всем этом я не вижу ничего плохого. Вы, господин де Муи, были вправе просить себе короля. Да, Наварра может и должна быть отдельным королевством. Больше того, это королевство словно нарочно создано для того, чтобы одарить моего брата Алансона, который всегда так страстно желал иметь корону, что, когда мы надеваем нашу, он не может оторвать от нее глаза. Его интронизации препятствовало только одно обстоятельство, а именно – права Анрио, но раз Анрио отказывается от них добровольно...
– Добровольно, государь.
– Тогда, видимо, это воля Божия! Господин де Муи, вы можете свободно вернуться к своим собратьям, которых я покарал... немного жестоко, может быть; но это дело мое ч Бога... и скажите им, что если они хотят, чтобы королем Наваррским стал мой брат Алансон, король Французский идет навстречу их желаниям. С этой минуты Наварра – королевство, а ее государь зовется Франциском. Мне понадобится всего неделя, чтобы мой брат покинул Париж с тем блеском и пышностью, какие подобают королю. Поезжайте, господин де Муи, поезжайте!.. Господин де Нансе, пропустите господина де Муи, он свободен.
– Государь! – сделав шаг вперед, сказал де Муи. – Вы позволите, ваше величество?
– Да, – ответил король и протянул руку юному гугеноту.
Де Муи встал на одно колено и поцеловал королю руку.
– Кстати, – сказал Карл, удерживая его, когда он собирался встать, – ведь вы просили меня наказать этого разбойника Морвеля?
– Да, государь.
– Не знаю, где он, и не могу этого сделать, – он где-то прячется, – но если вы его встретите, накажите его сами, я вам позволяю; кроме удовольствия, вы ничего мне этим не доставите.
– Государь! Вот это поистине щедрый подарок, – воскликнул де Муи. – Ваше величество, вы можете положиться на меня: я тоже не знаю, где он, но я найду его, будьте покойны!
Почтительно поклонившись королю Карлу и королеве Екатерине, де Муи вышел, а конвой, который привел его сюда, не воспрепятствовал ему уйти. Молодой человек прошел по коридорам, быстро добрался до пропускных дверей и, выйдя из Лувра, в мгновение ока промчался от площади Сен-Жермен-Л'Осеруа в трактир «Путеводная звезда», где и нашел своего коня, благодаря которому через три часа после описанной нами сцены он уже свободно дышал за стенами Манта.
Екатерина, подавляя гнев, удалилась в свои апартаменты, а оттуда прошла в апартаменты Маргариты.
Здесь она застала Генриха в халате, видимо, собиравшегося ложиться спать.
– Сатана! – прошептала Екатерина. – Помоги хоть ты несчастной королеве, от которой отвернулся Бог!
Глава 8
ДВЕ ГОЛОВЫ ПОД ОДНУ КОРОНУ
– Пусть герцога Алансонского попросят прийти ко мне, – отпустив мать, приказал Карл.
Де Нансе, решивший после увещания короля повиноваться отныне только ему, в мгновение ока промчался от Карла к его брату и без малейших смягчений передал ему полученное приказание.
Герцог Алансонский затрепетал; он и всегда-то дрожал перед Карлом, а теперь дрожал с тем большим основанием, что, вступив в заговор, он сам создал причины бояться его.
Тем не менее он отправился к брату с рассчитанной поспешностью.
Карл стоял, цедя сквозь зубы сигнал «Улюлю!». Войдя в комнату, герцог Алансонский подметил в стеклянных глазах Карла выражение ненависти – выражение, хорошо ему знакомое.
– Ваше величество! Вы звали меня – я здесь, – сказал он. – Что угодно вашему величеству?
– Мне угодно сказать вам, мой добрый брат, что, дабы вознаградить вас за ту большую дружбу, какую вы питаете ко мне, я решил сделать для вас сегодня то, что всего угоднее вам.
– Мне?
– Да, вам. Поищите у себя в памяти нечто такое, о чем вы мечтали последнее время, но не смели просить меня и что теперь я сам дарю вам.
