Клара хотела было ответить, но в последний момент передумала, и Санчо ощутил, словно между ними возникла преграда.
- Не могу сказать тебе, почему. Но я не хочу, чтобы ты его убивал, - только и ответила она.
- Я тоже не собираюсь этого делать. Мне достаточно было бы лишь свергнуть его с пьедестала. Вот только не знаю, каким образом смогу это сделать.
Клара мгновение поколебалась, не решаясь открыть Сачно то, что ей известно. Но под конец вздохнула.
- Думаю, что я смогла бы помочь тебе в этом.
Санчо отправился вместе с Кларой в "Компас", завернувшись в старые одеяния Монардеса, чтобы его не узнала стража у ворот, но они даже не взглянули на него. Для них он просто был очередным посетителем борделя.
Когда они вошли, аптекарша перехватила несколько взглядов, которые бросали на молодого вора шлюхи, и впервые в жизни почувствовала укол ревности. Но Санчо слишком поглотила та возможность, о которой намекнула Клара, так что он не замечал ничего вокруг. Они немного поговорили с Манжеткой, к разговору также присоединились несколько девушек, которым довелось иметь дело с Гроотом. Обрывочные рассказы шлюх сложились перед ними в мозаику. Из страха и жалоб на жестокость фламандца они извлекли ключ для нападения на Варгаса, хотя многих частей еще не хватало.
В полном молчании они вернулись в дом Клары. Девушка чего-то хотела от Санчо, но сама не понимала, чего именно, а он пытался побороть беспорядочные сердечные порывы.
- Клара... - произнес наконец Санчо, нарушив молчание.
- Прошу, не говори ничего. Ты уже получил всё, что хотел. И возможно, то, что ты сделал, даже к лучшему, - призналась Клара. - Если Гроот действительно проговорился, и Варгас припрятал зерно, то он несет ответственность за разразившийся в городе голод. Делай, что должен.
Санчо кивнул и поцеловал ее, хотя Клара отвернулась и вышла в сад, откуда не появилась, чтобы попрощаться, когда Санчо с Хосуэ часом спустя ушли.
"Она тебя любит", - сказал негр, когда они вышли на улицу.
- Я знаю. Вот только не знаю, достоин ли я ее любви.
"Когда на лошади сидят двое, только один из них впереди".
- Какого дьявола ты хочешь этим сказать?
"Поймешь, когда будешь ехать спереди".
Санчо эти слова заинтриговали, и его раздражало, что друг не может выразиться яснее, но он провел рядом с Хосуэ слишком много времени, чтобы с легкостью отмести его таинственные сравнения. Негр был гораздо мудрее, чем казался с виду. В любом случае, сейчас у Санчо не было времени, чтобы задумываться над его словами.
- Сначала нам нужно найти постоялый двор, где мы могли бы остановиться. Тогда я расскажу, что мы будем делать.
Он облегченно вздохнул, когда они оказались в четырех стенах, потому что в этот день впервые вышли на улицу при дневном свете. Хотя со дня нападения на "Красного петуха" прошло уже больше недели, Санчо был уверен, что их ищут. Они избегали главных улиц и патрулей стражи, со всей осторожностью пытаясь найти место, где могли бы поселиться.
В тот же вечер Санчо начал следить за домом Варгаса. Несколько дней он провел в бесконечном ожидании, но в конце концов вычислил часы прихода и ухода де Гроота. Фламандец всегда уходил пешком, за исключением понедельника и четверга, когда он верхом на лошади отправлялся к воротам Кордовы. Санчо с легкостью провожал его до ворот, поскольку верховая езда по узким улицам Севильи не гарантировала скорости, скорее наоборот. Для того, кто привык перемещаться между домами со скоростью свистящего в деревьях ветра, следовать за Гроотом было сродни детской игре. Совсем другое дело, когда копыта лошади фламандца касались пыльного Королевского тракта, и Гроот пришпоривал коня, словно вся его жизнь зависела от этого. Там за ним невозможно было проследить.
В следующий понедельник Санчо не стал дожидаться фламандца возле дома Варгаса, а спрятался позади часовни святой Хусты, легонько похлопывая по шее стоящего рядом коня. Этого коня он украл тем же утром, и животное еще не успело к нему привыкнуть. Санчо надеялся, что сможет вернуть его еще до захода солнца, поскольку вылазки Гроота никогда не были слишком долгими.
Следить за фламандцем на открытой местности оказалось задачей куда более сложной, чем он себе представлял. Несколько раз он чуть не потерял его из вида, особенно когда тот свернул с дороги рядом с сосновым бором и какими-то обугленными остатками строения. Санчо понял, что это, вероятно, сожженный амбар, о котором ходили разговоры в Севилье. Говорили, что виноваты в том английские лазутчики, что еще больше разъярило горожан. Ничто не могло заставить их так возненавидеть голод, как осознание, что причиной ему являются англичане.
Поравнявшись со сгоревшим амбаром, Гроот придержал лошадь и слегка повернул голову. Санчо на мгновение испугался, что фламандец его обнаружил, но потом ему пришло в голову кое-что другое. Он находился слишком далеко, чтобы разглядеть лицо капитана, но что-то в поведении Гроота заставило его подумать, что тот получает удовольствие от созерцания этих руин. Удовлетворенная гордость.
"Так это сделали они! Это они подожгли амбар".
Он чуть не потерял фламандца из вида, когда тот свернул на едва заметную тропу среди деревьев и спешился, держа лошадь в поводу. Санчо понял, что он близок к цели. В этом уединенном месте он не рискнул следовать за Гроотом верхом, раз тот двигался так медленно, потому что он наверняка услышит топот копыт и с большого расстояния.
Санчо кусал губу, пытаясь сосредоточиться. Если капитан пересечет лесок и снова сядет на коня, пустив его в галоп, то на этом преследование закончится. В конце концов Сачно всё-таки решил спешиться. Он привязал лошадь к дереву за выступом скал, так что если де Гроот проедет здесь раньше, то не сможет ее заметить. Он положил перед лошадью немного сена, чтобы она не заржала.
- Надеюсь, со мной ничего не случится, друг мой. А то мне бы не хотелось, чтобы ты окончил свою жизнь в волчьем желудке.
Животное довольно фыркнуло, и Санчо побежал вверх по тропе в направлении соснового бора, где скрылся Гроот. В эти мгновения он вспомнил ежедневные пробежки к тополиной роще, которые совершал каждое утро от дома Дрейера, и пожалел, что в последние месяцы не делал подобным упражнений. Его ноги поначалу запротестовали, но потом он автоматически перешел на широкий шаг, к которому привык в доме кузнеца. Он следовал по тропке в лесу, широкой, но едва заметной под опавшими листьями, и смутно чувствовал - что-то здесь не так. А потом он это увидел и удивленно замер.
"Листья! Ну конечно же! Какой же я дурак, что раньше не догадался".
Дорогу покрывали листья, а не сосновые иголки, которых просто было недостаточно, чтобы спрятать широкие колеи. Это были старые коричневые листья акации и дуба, привезенные из какого-то другого леса и специально рассыпанные здесь.
