Солнце уже начало садиться за вершины небесных замков из кучевых облаков, и в воздухе запахло дождем. Было слишком поздно, чтобы идти вниз по склону, поэтому Тессэ с облегчением приняла приглашение главы Дэбрэ-Мариам, отправившего ей навстречу одну из своих дочерей.
Дом старейшины был лучшим в деревне, не круглый тукул, а квадратное кирпичное здание с железной крышей. Его жена и дочери приготовили пир в честь Тессэ, на который пригласили всех уважаемых людей деревни, включая священников. В итоге ей удалось улизнуть в лучшую спальню, освобожденную для нее главой поселка и его женой, только после полуночи.
Засыпая, Тессэ услышала стук тяжелых капель по гофрированному железу крыши. Звук был уютным, но она невольно подумала о дамбе в ущелье и понадеялась, что этот дождик просто случайность, а не предвестник начала сезона дождей.
Когда она проснулась много часов спустя, дождь перестал. За окном, не закрытым занавеской, царила безлунная и тихая ночь, если не считать воя бездомной собаки. Тессэ задумалась, что же разбудило ее. Неожиданно у нее появилось дурное предчувствие, наследие дней тирании Менгисту, когда любой звук в ночи мог говорить о прибытии тайной полиции. Это ощущение оказалось столь сильным, что она не смогла заснуть. Встав с постели, Тессэ начала одеваться. Она решила разбудить монахов и выступить в путь в темноте. Только рядом с Ниммуром ей удавалось почувствовать себя в полной безопасности.
Когда Тессэ натянула шаровары и принялась шарить под кроватью в поисках сандалий, она услышала вдалеке шум мотора машины, подошла к окну и прислушалась. Воздух стал прохладным от дождя, и ветерок коснулся ее голых рук и груди.
Казалось, что грузовик едет к деревне с юга, со стороны реки, быстро приближаясь. Чувство опасности усилилось. Крестьяне поговорили с монахами, и теперь все знали, что она — женщина Мека Ниммура. А он находится в розыске. Неожиданно Тессэ ощутила себя очень уязвимой и одинокой.
Она быстро натянула через голову шерстяную шамму и сунула ноги в сандалии. Выйдя на цыпочках из комнаты, молодая женщина услышала храп старейшин в комнате, куда они с женой переместились, освобождая место для нее. Тессэ свернула в коридор, ведущий к кухне. Огонь в очаге догорел, но на земляном полу все равно можно было различить спящие фигуры монахов. Они лежали, натянув на головы шаммы, полностью укрытые, немного напоминая трупы в морге. Тессэ опустилась рядом с одним из них и потрясла его, но он, видимо, выпил немало тея за обедом, поскольку не проснулся.
Звук приближающегося грузовика стал куда громче, и беспокойство начало перерастать в панику. Поняв, что в случае опасности монахи не смогут ей помочь, Тессэ поднялась и направилась к задней двери.
Теперь грузовик подъехал прямо к дому. Свет фар метнулся по передним окнам, на мгновение озарив коридор. Потом рев мотора смолк — водитель снял ногу с газа, раздались визг тормозов и шуршание шин по гравию. Следом донеслись крики и топот ног людей, спрыгивающих на землю.
Тессэ застыла на полпути, склонила голову и прислушалась. Неожиданно по шаткой входной двери громко застучали и раздались жутко знакомые крики:
— Открывайте! Центральная разведывательная служба! Открывайте дверь! Никому не выходить из дома!
Она бросилась к задней двери, но в темноте споткнулась о низкий стол, заставленный грязными тарелками, оставшимися с вечера. Она тяжело рухнула на пол, уронив посуду и бутылки тея. Люди у передней двери в ту же секунду ворвались в дом, крича и ломая мебель, светя фонарями во все стороны, обыскивая передние комнаты. Раздались тревожные голоса — старейшина и его семейство проснулись. За этим последовали тяжелые удары дубинками и прикладами, крики боли и ужаса.
Тессэ добралась до задней двери и пыталась открыть ее. От грохота ног бегущих по дому людей ее пальцы стали непослушными, замок никак не хотел поддаваться. Во дворе тоже слышались шаги — другие люди окружали дом. Наконец дверь распахнулась. Снаружи было темно, а места чужие; Тессэ не знала, куда ей бежать. До нее донесся шум воды — впереди была река.
«Если мне только удастся добраться до берега», — подумала она и побежала по двору.
В ту же секунду ее ослепил луч фонаря и грубый голос проревел:
— Вот она!
Последние сомнения в том, кто намеченная жертва, испарились, и Тессэ понеслась, подобно вспугнутому зайцу, освещенная фонарем. Преследователи и в самом деле напоминали свору собак. Она добралась до берега и побежала направо, вниз по течению. Сзади раздался выстрел, и она пригнулась, уворачиваясь от пули.
— Не стреляйте, идиоты! — повелительно проревел голос. — Она нужна для допроса.
Белая шамма мелькала в лучах фонарей, как крылышки мотылька.
— Остановите ее! — закричал офицер за ее спиной. — Не дайте удрать!
Но Тессэ была быстрой, как газель. Ноги в легких сандалиях несли ее по неровной земле, пока солдаты в тяжелых ботинках спотыкались и чертыхались. Когда она начала отрываться от военных, у нее зародилась надежда.
Звук преследования за спиной стихал. Тессэ оказалась на пределе досягаемости света фонаря и в этот момент напоролась на ржавую колючую проволоку. Три ряда колючек впились в ее тело на уровне коленей, бедер и диафрагмы. У Тессэ перехватило дыхание, острые шипы пронзили шерстяную одежду и впились в кожу. Она попала как рыба в сеть и повисла на колючках, беспомощно трепыхаясь. Грубые руки схватили ее и стащили с проволоки. Тессэ заплакала от боли, причиненной шипами, и от отчаяния. Один из солдат выкрутил ей запястье, завернул руку за спину и захохотал, услышав крик боли.
К ним подбежал офицер, тяжело дыша. Он был слишком толст и вспотел даже такой холодной ночью. Пухлые щеки жирно блестели в свете фонарей.
— Не причиняй ей боли, осел, — выдохнул он. — Она не преступница, а благородная дама. Отведите ее к грузовику, но обращайтесь с ней уважительно.
Два человека подхватили Тессэ за руки и повлекли к машине, чтобы потом затолкать в кабину рядом с водителем в военной форме. Полный офицер залез следом, и женщина оказалась зажата между двух мужчин. Солдаты вскарабкались в кузов грузовика. Водитель завел двигатель и отпустил сцепление.
Тессэ тихо плакала, и офицер бросил на нее короткий взгляд. В свете фар она успела заметить сочувствие в глазах военного, которое слабо вязалось с его действиями.
— Куда вы меня везете? — спросила она, подавляя рыдания. — Что я натворила?
— Мне приказано доставить вас к полковнику Ного, командующему округом, на допрос в связи с действиями шуфта в Годжаме, — сообщил он, пока их подбрасывало вверх-вниз на колдобинах.
Оба помолчали, а потом офицер заговорил по-английски:
