ему. Государь возразил: «Надобно было проситься у меня. Разве не знаете, что армия моя?» Слышал я все это тогда же от самого Пушкина.
Н.В. Путята. Из записной книжки. – Рус. Арх., 1899, т. II, с. 351.
На днях приехал я в Петербург… Адрес мой: у Демута. Что ты? Что наши? В Петербурге тоска, тоска… Кланяйся неотъемлемым нашим Ушаковым. Скоро ли, боже мой, приеду из Петербурга в Hôtel d’Angleterre мимо Карса? По крайней мере мочи нет – хочется.
Пушкин – С.Д. Киселеву, 15 нояб. 1829 г.
Тяжело мне быть перед тобою виноватым, тяжело и извиняться… Ты едешь на днях, а я все еще в долгу. Должники мои мне не платят, и дай бог, чтоб они вовсе не были банкроты, а я (между нами) проиграл уже около 20 тыс. Во всяком случае ты первый получишь свои деньги.
Пушкин – И.А. Яковлеву (моск. богачу), во втор. пол. нояб. 1829 г., из Петербурга.
(На «четверге» у Греча.) Вдруг неожиданно и неприметно вошел в комнату небольшого роста господин, с длинными, курчавыми, растрепанными темно-русыми волосами, с бледно-темноватым лицом, окаймленным огромными бакенбардами, падавшими вниз. Господин этот был в коричневом сюртуке и держал мягкую, измятую шляпу в левой руке. В лице его было что-то необыкновенное, будто напоминавшее наружность мулата: нос несколько приплющенный, губы очень красные и широкие, а обнаруженные веселой улыбкою зубы – белизны необыкновенной. То был А.С. Пушкин, которого ожидал Греч (с. 23).
Пушкин, по роду своего воспитания, часто и охотно употреблял французский язык в разговоре даже с соотечественниками (25).
В.Б. (В.П. Бурнашев). Из воспоминаний петербургского старожила. – Заря, 1871, № 4.
В числе посетителей гречевских четвергов появлялся изредка и Пушкин. Он вел себя очень сдержанно, редко принимал участие в разговорах, больше молчал и рано уходил, не простившись.
П.И. Юркевич. Воспоминания старожила. – Историч. Вестн., 1882, № 10, с. 159.
Вскоре после моего выпуска из царскосельского лицея (в 1829 году) я встретил Пушкина на Невском проспекте, который, увидав на мне лицейский мундир, подошел и спросил: «Вы, верно, только что выпущены из лицея?» – «Только что выпущен с прикомандированием к гвардейскому полку, – ответил я. – А позвольте спросить вас, где вы теперь служите?» – «Я числюсь по России», – был ответ Пушкина.
Старый лицеист. – Новое Время, 1880, № 1521.
В последние годы Пушкин выучился английскому языку – кто поверит тому? – в четыре месяца! Он хотел читать Байрона и Шекспира в подлиннике и через четыре месяца читал их по-английски, как на своем родном языке.
(Н.А. Полевой?). – Моск. Телеграф, 1829, № 11, ч. 28, с. 390.
Авр. С. Норов рассказал мне следующий анекдот о Пушкине. Норов встретился с ним за год или за полтора до его женитьбы. Пушкин очень любезно с ним поздоровался и обнял его. При этом был приятель Пушкина (В.И.) Туманский. Он сказал поэту: «Знаешь ли, Александр Сергеевич, кого ты обнимаешь? Ведь это твой противник. В бытность свою в Одессе, он при мне сжег твою рукописную поэму». Дело в том, что Туманский дал Норову прочесть в рукописи известную непристойную поэму Пушкина. В комнате тогда топился камин, и Норов, по прочтении пьесы, тут же бросил ее в огонь. «Нет, – сказал Пушкин, – я этого не знал, а узнав теперь, вижу, что Авраам Сергеевич не противник мне, а друг, а вот ты, восхищавшийся такою гадостью, настоящий мой враг».
А.В. Никитенко. Записки и дневник, т. II, с. 240.
Я помню, как Пушкин глубоко горевал и сердился при всяком, даже нечаянном напоминании об этой прелестной пакости («Гаврилиаде»).
С.А. Соболевский – М.Н. Лонгинову, в 1885 г. – Пушкин и его совр-ки, вып. XXXI–XXXII, с. 39.
Я встретил прошлым вечером у барона Реханзена (Розена?) русского Байрона – Пушкина, знаменитого и вместе с тем единственного поэта в этой стране… Я не заметил ничего особенного в его личности и в его манерах, внешность его неряшлива, этот недостаток является иногда у талантливых людей, и он откровенно сознается в своем пристрастии к игре; единственное примечательное выражение, которое вырвалось у него во время вечера, было такое: «Я бы предпочел умереть, чем не играть».
Т. Рэйкс, 24 дек. 1829 г. Т. Rakes. A Visit to St. Petersburg in the winter of 1829–1830. London, 1838. – Пушкин и его совр-ки, вып. XXXI–XXXII, с. 105–106 (англ.).
Пушкин был неутомимый ходок и иногда делал прогулки пешком из Петербурга в Царское Село. Он выходил из города рано поутру, выпивал стакан вина на Средней Рогатке и к обеду являлся в Царское Село. После прогулки в его садах он тем же путем возвращался назад. Может быть, в одно из таких путешествий задуманы были Воспоминания в Царском Селе, помеченные в тетради его: «Декабря 1829 года, СПБ».
П.В. Анненков. Материалы, с. 225.
Так как я еще не женат и не связан службой, я желал бы сделать путешествие либо во Францию, либо в Италию. Однако, если мне это не будет дозволено, я просил бы разрешения посетить Китай с отправляющейся туда миссией.
Пушкин – гр. А. Х. Бенкендорфу, 7 янв. 1830 г. (фр.).
К первым числам февраля мы будем в Петербурге. Муж спешит туда: он кроме «Северных Цветов» начал с 1 января издавать «Литературную Газету», которая выходит каждые пять дней; без себя он препоручил хлопоты А. Пушкину, но все-таки лучше скорее самому ехать смотреть за своим делом.
Бар. С.М. Дельвиг – А.Н. Карелиной, 13 янв. 1830 г., из Москвы. – Б.Л. Модзалевский. Пушкин, с. 240.
Пушкин был у нас вчера… Жуковский читал ему детский журнал, и Пушкин смеялся на каждом слове. Он удивлялся, ахал и прыгал.
И.В. Киреевский – А.П. Елагиной, 15 янв. 1830 г. – Рус. Арх., 1906, т. III, с. 586.
Пушкин дал мне в альманах «Царское Село» антологическое стихотворение свое «Загадка. При посылке бронзового сфинкса».
Кто на снегах возрастил Феокритовы нежные розы? В веке железном, скажи, кто золотой угадал? Кто, славянин молодой, грек духом, а родом германец? Вот загадка моя: хитрый Эдип, разреши!
Оказалось – просодическая неправильность; у Пушкина было так:
Кто, славянин молодой, духом грек, родом германец?
Я заметил это Дельвигу, указал, как легко исправить погрешности перестановкою двух слов и прибавлением союза а, и попросил Дельвига сделать эту поправку или принять ее на себя. Он не согласился. «Или покажите самому Пушкину, или напечатайте так, как есть! Что за беда? Пушкину простительно ошибаться в древних размерах: он ими не пишет». С этим последним доводом я уже не согласился, однако не посмел и указать Пушкину: я боялся, что он отнимет у меня стихотворение под предлогом, что он сам придумает поправку. До последней корректуры я несколько раз заводил с ним речь об этой пьесе: не сказал ли ему Дельвиг о погрешности? Нет! В последней корректуре я не утерпел, понадеялся, что Пушкин
