вопросам экономики Н. Я. Петраков. Это тоже был протест против нерешительности Горбачева в решении самых насущных хозяйственных вопросов, его постоянного запаздывания, заигрывания с большевистским лобби. Место Петракова занял доктор экономических наук О. И. Ожерельев.
Когда Михаил Сергеевич, осознав вокруг себя пустоту, сделал попытку уговорить Шеварднадзе вернуться в здание на Смоленской площади, тот ему прямо ответил:
— Спасибо, Михаил Сергеевич, но я вам не верю.
В этот, можно сказать, ключевой, переломный момент перестройки, когда следовало действовать, от слов переходить к делу, Горбачев продолжал идти тем же путем — компромиссы, сдержки и противовесы, декларации, обещания, заверения и пр. Он по праву завоевал сумасшедшую популярность на Западе, стал лауреатом Нобелевской премии мира, получил все мыслимые и немыслимые награды, на том поприще все складывалось хорошо, а потому Горбачев по-прежнему много внимания, сил, времени уделял международным контактам. В стране же все катилось под откос.
Экономист Олег Иванович Ожерельев и сейчас убежден: если бы власть тогда, на закате 80-х годов, сумела накормить народ, дать ему возможность не нуждаться в самых необходимых товарах и продуктах, то все пошло бы по-другому:
Ведь посмотрите, что творится сейчас. Вроде бы народ должен восстать против произвола властей, беззакония, коррупции и прочих безобразий. Ан нет! Никто не возмущается. Потому что сыты.
Трагедия Яковлева, Горбачева и всего высшего руководства состояла в том, что в 1987 году они приняли мощную концепцию преобразования управления народным хозяйством и все это тут же похоронили. Конечно, ключевую роль в этих «похоронах» сыграл Рыжков, он был убежденным противником нашей концепции. Но и с Яковлева вину снимать нельзя. И с Горбачева. Они закрыли глаза на это.
— Почему? По причине своего недомыслия, или были другие причины?
— Человек — не компьютер. Нажал — и он выдает просчитанное и объективно холодное решение. Человек, когда ему кладут на стол бумагу с какими-то предложениями, думает: ага, а кто автор этих предложений, а что за ними стоит и т. д.
— Вы полагаете, если бы та концепция была реализована, перестройка могла пойти по иному пути? Без разрушительных последствий начала 90-х?
— Безусловно! История была бы другой. Результат был бы другим. Коллапса удалось бы избежать[334].
Хотя, справедливости ради, надо сказать, что Яковлев еще в середине 1990 года предупреждал патрона о грозящей катастрофе и даже предлагал ряд откровенно радикальных мер. В записке, адресованной Горбачеву 2 июня, он писал:
Михаил Сергеевич!
Обстановка изменилась. Практически предъявлены ультиматумы с обеих сторон — и справа, и слева. Анализ сложившихся реальностей еще предстоит сделать. Сейчас же необходимы решительные шаги в финансово-экономической сфере:
1. Передать Госбанк в ведение Верховного Совета СССР или Президентского совета.
2. Учредить Президентский фонд стабилизации (как из личных взносов, так и от предприятий и организаций, равно как и от иностранных граждан и организаций).
3. Обменять деньги 1:1, кроме 50- и 100-рублевых купюр. Купюры этого достоинства из обращения изъять.
4. Резко расширить сеть коммерческих магазинов на деликатесные продукты.
5. До конца 1990 года автомашины, морозильники, телевизоры и другие дефицитные промтовары не первой необходимости продавать только с аукционов или через систему коммерческой торговли.
6. Незамедлительно издать Указ Президента СССР об акционерном капитале (проект имеется).
7. Передать все убыточные предприятия в аренду.
8. Немедленно начать распродажу или передачу в аренду мелких предприятий, мастерских по бытовому обслуживанию.
9. Принять на вторую половину года Чрезвычайный бюджет, предусмотрев жесточайшую экономию по всем линиям.
10. Провести земельную реформу.
2.6.90
А. Яковлев[335].
Эта записка осталась без внимания.
Предлагал Яковлев и реализацию программы развития малого и среднего бизнеса — реакция та же. Подготовил вместе с Болдиным предложения с аргументацией о необходимости повысить цены на хлеб, ибо они были настолько низкими, что кормить скот хлебом стало выгоднее, чем заготавливать корма, половина купленного в городах хлеба оказывалась на помойках, и при этом золотой запас тратился на закупки зерна у западных стран. Горбачев вначале с энтузиазмом отнесся к идее, но затем испугался, не захотел остаться в истории правителем, который поднял цену на хлеб. Хотя понимал, что давно настала пора навести порядок в ценообразовании. Понимал, но медлил…
Можно ли говорить о том, что Яковлев не имел союзников в аппарате ЦК? Скажем, по такому важному вопросу, как разделение партии на два лагеря, или два крыла, или даже на две новые партии — одна останется с теми, кто не желает перемен, другая вберет в себя реформаторов, людей с социал-демократическими убеждениями. Высшие руководители КПСС относились к такого рода призывам кто настороженно, кто враждебно. Но среди инструкторов, заведующих секторами, замзавотделами царили другие настроения. Единства не было, но явные и тайные союзники у Яковлева имелись.
После партийного съезда подходили, жали руку, говорили, что давно пора размежеваться. Ждали только сигнала от генерального. Но так и не дождались.
Докладная записка А. Н. Яковлева М. С. Горбачеву о положении в финансово-экономической сфере. 2 июня 1990. [Из личного архива А. Н. Яковлева]
Вспоминает ответорганизатор ЦК Александр Евлахов:
Выхожу как-то из нового здания ЦК, куда переселили после реформации весь идеологический блок, включая отделы пропаганды, культуры, науки. Вижу, идет по улице, прихрамывая, Александр Николаевич. Идет один, без охраны. Я пристроился рядом, пошли вместе по направлению к Кремлю, где у него было тогда рабочее место. Мне хотелось выговориться.
— Помните, Александр Николаевич, когда вы меня приглашали переехать из Ленинграда в Москву, то говорили, что смогу стать и свидетелем, и участником важных событий. Я и стал им — и свидетелем, и участником. Но сейчас настало время определиться. Я хочу написать два заявления. Одно — о выходе из КПСС. Другое — об увольнении по собственному желанию из ЦК.
Он меня выслушал. Помолчал. Потом говорит:
— Верно говоришь, Олександр Олександрович. Да, наступило время размежевания. Каждый должен определиться, с кем он. Ты вот определился, и это правильно. Но скажи, чем займешься?
— Пока не знаю. Надо осмотреться.
Я написал два этих заявления и ушел. Вскоре стал руководителем группы консультантов при Комитете по СМИ Верховного Совета РСФСР. Вместе с Сашей Дроздовым создавали газету «Россия», там я стал заместителем главного редактора.
Летом 1991 года, кажется, это было в последних числах июля, мне позвонил кто-то из его помощников: «Не могли бы вы подъехать к Александру Николаевичу?» Приезжаю. Он спрашивает, как дела, как работа.
— Я пока
