он вынужден проводить ночи за запертыми воротами, словно прокаженный?
Но они с Джозитом не стали подходить к деду, не стали его расспрашивать. Что они могли ему сказать? Он был для них почти чужим. Незнакомцем.
И сейчас Лин тоже не знала, что сказать, с чего начать разговор. Она пришла к деду, потому что хотела обсудить принцессу; Джиан говорила, что Майеш был на площади, и Лин понимала: у него выдался тяжелый день. Он гордился тем, что всегда планирует свои действия, что держит все под контролем, но сегодня его планы пошли прахом, его обманули люди, которых он не мог контролировать.
«Может быть, у него есть новости о принце, – прошептал ей коварный голосок. – О том, как он отреагировал на обман. Все ли с ним в порядке».
Лин твердо сказала себе, что нельзя прислушиваться к этому голосу, и взглянула в лицо Майешу, который остановился на ступенях, увидев, что его кресло из розового дерева занято.
– Лин? – неуверенно заговорил он.
Она поднялась.
– Я волновалась за тебя.
Дед несколько раз моргнул.
– Сначала мне показалось, что я вижу Сору, – сказал он. – Она тоже ждала меня в этом кресле, если я поздно возвращался из дворца.
– Наверное, она тоже волновалась, – ответила Лин.
Майеш довольно долго молчал. Слабый ветерок шевелил волосы Лин, пряди слегка касались ее щеки. Она знала, что унаследовала цвет волос от матери; она помнила, как в детстве дергала ее за рыжие косы.
– Идем в дом, – наконец сказал Майеш и открыл дверь.
Лин много лет не заходила в дом деда. Здесь почти ничто не изменилось. Простая мебель, только самое необходимое. Ни безделушек, ни лишних вещей, никакого беспорядка. Книги были аккуратно расставлены по полкам. На стене висела страница из «Книги Макаби» в рамке; эта страница всегда повергала Лин в недоумение, она не считала деда религиозным человеком.
Майеш сел за простой деревянный стол и знаком предложил ей присоединиться к нему. Он не стал зажигать лампы – луна светила достаточно ярко и в освещении не было необходимости. Когда Лин села, он заговорил:
– Вижу, ты уже знаешь. Наверное, все знают.
– Ну, – начала она, – все в Кастеллане. Насчет Солта не могу ничего сказать. Я услышала об этом от пациента.
– Я думал, ты довольна, – сказал дед. – Ты не питаешь любви к жителям Маривента.
«Вы, наверное, сейчас очень довольны». Так сказал принц, когда Лин увидела его раны. Ей стало немного совестно тогда, и сейчас она тоже ощутила стыд.
– Я думала о тебе, – ответила она. – Ты не просто так сделался советником короля. Ты защищаешь интересы ашкаров перед Крылатым Троном. Махарам выполняет свои обязанности в Солте, где все это видят и ценят его. Ты трудишься на Горе, и результаты твоих трудов никто не может оценить. Но я начинаю верить в то, что…
– Во что? В то, что я, возможно, действительно приношу кое-какую пользу Солту? В то, что, защищая этот город, я одновременно защищаю ашкаров, живущих в нем?
– Хм-м, – протянула Лин. – Ты не нуждаешься в моем одобрении; ты сам в состоянии воздать себе хвалу.
Майеш невесело рассмеялся.
– Извини. Наверное, я забыл, как это – когда другие признают твои заслуги.
– Значит там, на Горе, тебя не ценят?
– Я нужен им. Просто они не задумываются об этом – как не задумываются о воде, воздухе, солнечном свете и прочих вещах, без которых не могут обойтись.
– Тебя это оскорбляет?
– Так и должно быть, – произнес дед. – Если они начнут слишком часто задумываться о том, что я им нужен, я начну их раздражать. А потом заодно их начнут раздражать и все ашкары. Знаешь ли, Малгаси не единственная страна, откуда нас изгнали после того, как мы много лет жили там и чувствовали себя в безопасности. – Он покачал головой. – Пожалуй, меня куда-то не туда занесло. Не будем больше о мрачных вещах. Да, сегодняшние события расстроили и рассердили меня, но я это переживу. Кастеллан это переживет. Союз с Сартом – это не так ужасно, как кажется.
– Значит, это правда, – прошептала Лин. – Они представили принцу девочку и теперь он должен на ней жениться?
– Они не поженятся прямо сейчас, – улыбнулся Майеш. – Она будет жить в Малом Дворце, учиться, и видеться с принцем они будут, скорее всего, очень редко. Лет через восемь-десять состоится свадьба. Со стороны это может показаться ненормальным, но ведь большинство браков в королевских семьях ненормальны. В конце концов, в брак вступают не люди, а государства, если можно так выразиться.
– Но ты недоволен, – заметила Лин.
Она бранила себя за это, но не могла остановиться. Она стремилась окольными путями получить ответ на вопрос, который не могла задать прямо: «Как чувствует себя принц?» Он не хотел жениться, но смирился со своей участью, а теперь на него свалилось новое испытание.
– Я недоволен собой, – сказал дед. – Мне следовало обо всем догадаться. Конор сделал это от отчаяния. Ему было стыдно идти в Казначейство с протянутой рукой, пришлось заключить необдуманную сделку с Сартом… – Он тряхнул головой. – Но он одинок и неопытен. Джоливет учит его сражаться, я пытаюсь учить его думать, но у кого человек может научиться быть королем? Только у своего предшественника. А если у него нет такой возможности…
Майеш взглянул ей в лицо. Лин не видела его глаз, лишь две крошечные блестящие точки в тени под густыми седыми бровями.
– Ты подумала о моем предложении?
– Ты о человеке, который находит Солт слишком тесным? – усмехнулась Лин. Она сидела, облокотившись о стол; Хана Дорин сейчас заворчала бы. – Если это деловое предложение, тебе придется выразиться яснее.
– Не надо меня напрягать, Лин. Сегодня посол Сарта швырнула в меня блюдом, а я старый человек.
Она улыбнулась, радуясь, что темнота скрывает выражение ее лица.
– Очень хорошо. Ты спрашиваешь меня, не соглашусь ли я стать советником короля после тебя. И…
«И… да, я согласна, но мысль о том, чтобы стать советником принца Конора, когда он займет трон, о том, чтобы целые дни проводить в его обществе, должна, по идее, вызывать у меня отвращение. А если она не вызывает у меня отвращения, то, может быть, мне следует отказаться?»
– Я потратила так много времени и сил на то, чтобы стать врачом, – произнесла она. – Мне не хочется бросать свою профессию ради должности советника Дома Аврелианов, а я не думаю, что мне удастся совместить то и другое.
– А я думаю, что удастся, – возразил дед. – Когда я сказал, что ты лучший врач в Солте, я имел в виду не только
