Судя по всему, Оуэн распорядился, чтобы в лормтском подвале постоянно кто-то дежурил. Когда я появился там, неподалеку стоял пожилой ученый, на лице которого застыли удивление и страх. Я напрягся, пытаясь подобрать подходящие эсткарпские слова.
— Не стой так, — сказал я ему. — Позови лекаря!
Он молча схватил фонарь и бросился к дальней двери, но навстречу ему уже спешили двое.
К нам быстрым шагом приближались подруга Дюратана и Мудрая, узнавшие, благодаря своим колдовским способностям, об открытии портала. Увидев, что Мерет ранена, они перешли на бег. Отправив ученого, чтобы тот сообщил о нашем возвращении остальным, они помогли мне уложить Мерет на деревянную скамейку.
— Что с ней? — спросила Мудрая.
— Нам пришлось драться, — ответил я. — Гурбориан и Гратч мертвы. Похоже, у Мерет сломана нога.
Мудрая осторожно ощупывала тело, руки и ноги Мерет.
— Несколько ребер тоже сломаны, — бросила она, — и кто знает, что еще. — Она яростно уставилась на меня, словно считая лично ответственным за случившееся.
— Ты тоже ранен? — спросила подруга Дюратана, поднимая фонарь, чтобы лучше осветить меня.
— Всего лишь пара царапин, — ответил я. — Займись женщиной — ее раны куда более серьезны.
Мерет внезапно открыла глаза и пошевелила пальцами.
— Кажется, она просит свою доску, — заметила подруга Дюратана. Она повернулась к Мерет. — Ты этого хочешь?
Мерет отчаянно закивала. К счастью — или, возможно, благодаря многолетней привычке — доска и мел остались в кармане камзола Мерет. Мудрая достала их, а подруга Дюратана помогла Мерет сесть, чтобы Та могла писать. Я поднял фонарь так, чтобы на доску падало побольше света.
Глава 24
Мерет — события в замке Кревонель и Лормте
(21 день. Месяц Ледяного Дракона / 20 день, Луна Ножа)
Мучения, которые доставляло мне поврежденное правое бедро, и жгучая боль в левом колене заглушили все неприятные ощущения, связанные с путешествием через портал. Я поняла, что вернулась в Лормт, лишь когда ко мне обратилась Нолар, а Джонджа достала из кармана моего камзола грифельную доску — всего-навсего треснувшую. Постепенно ко мне стали возвращаться и другие чувства, помимо боли. Я с удивлением ощутила то же мысленное воздействие, что и раньше, за столом переговоров в Кревонеле, но на этот раз оно было гораздо сильнее.
Вспомнив блеск серебра, мелькнувший в руке Казариана, когда он отошел от тела мертвого барона, я схватила оставшийся у меня кусок мела и написала на доске, дав прочитать Казариану:
«Ты нашел камень. Я чувствую его присутствие. Покажи».
Мгновение поколебавшись, он медленно вытащил цепочку. Сверкающий голубой камень, который я когда-то впервые увидела в Веннеснорте, снова закачался перед моими глазами в Лормте.
Джонджа громко вздохнула.
— Это и в самом деле вместилище великой Силы, — прошептала она.
Нолар задумчиво разглядывала камень.
— Я ощущаю нечто сродни могуществу моего собственного Камня Коннарда, — сказала она, — Возможно, и этот камень обладает подобными же целительными свойствами, которые могли бы облегчить страдания Мерет.
Казариан опустил кулон в мою протянутую руку.
Едва камень коснулся моей ладони, все остальные ощущения исчезли, словно провалившись в бездонный колодец. Казалось, прямо у меня в голове зазвучал странный, настойчивый голос, обращавшийся ко мне напрямую. Прежде чем я лишилась способности действовать, мне удалось сунуть руку в карман и разжать пальцы, разорвав контакт с камнем.
Схватив доску, я написала для Нолар:
«Эльзенар вложил в этот камень некое сообщение — срочную просьбу о помощи. Я готова записать его, но у меня дрожит рука. Ты можешь доставить меня в кровать? Боюсь, что от боли я могу в любой момент потерять сознание».
Джонджа насмешливо фыркнула.
— Просьба о помощи, которая ждала тысячу лет, может подождать и еще несколько часов — или дней.
Твоя нога и ты сама нуждаешься в помощи лекаря.
Куда подевался наш посланник? Он давно уже должен был доложить Оуэну.
У меня снова начало темнеть в глазах, но, как это часто бывает в напряженные моменты, сущий пустяк вдруг показался до крайности важным. Внезапно осознав, что обе мои руки обнажены, я с трудом нацарапала:
«Пожалуйста, извинись от моего имени перед госпожой Беталией. Во время драки с Гратчем я потеряла обе ее прекрасные перчатки».
— Туда им и дорога, — твердо сказала Нолар. — На них даже смотреть было страшно. — Она повернулась к дальней двери и с облегчением улыбнулась. — Не беспокойся. Дюратан уже несет носилки, на которых мы переносили мастера Кестера, когда он упал и сломал ногу.
Голос ее звучал все тише, словно удаляясь, а затем меня окутала кромешная тьма, лишив меня чувств.
Следующим моим ощущением был восхитительный запах бульона. Открыв глаза, я обнаружила, что лежу на прекрасной мягкой постели, откинувшись на груду подушек. Рядом сидела Нолар, помешивая что-то в висевшем над очагом котелке.
Подняв руку, я хлопнула по простыне, чтобы привлечь ее внимание. Она сразу же поспешила ко мне с кружкой бульона и костяной ложкой. Ни один богатый торговец не наслаждался угощением на самом лучшем пиру так, как я наслаждалась этим простым бульоном. Я жестом попросила дать мне грифельную доску, но Нолар ждала, пока я не выпью бульон до последней капли.
Я сразу же заметила, что мою бедную старую доску, проделавшую вместе со мной множество опасных путешествий, сменила новая, оправленная в прочную деревянную раму. Нолар протянула мне мел, и я написала:
«Как долго я спала?»
— Ночь и почти полдня, — ответила Нолар. — Сейчас уже второй час пополудни, и все мы рады передышке после того, что пережили прошлой ночью.
Хотя, — добавила она с хитрой улыбкой, — нам всем не терпится услышать опоздавшее на столько лет сообщение Эльзенара. Когда ты почувствуешь себя достаточно хорошо, чтобы передать его нам, об этом желал бы знать мастер Оуэн. Поскольку в этой комнате все мм вряд ли поместимся, он предлагает поставить кресла, в коридоре.
Я вытерла доску и написала:
«Пожалуйста, передай мастеру Оуэну, что и мне тоже не терпится узнать, какое сообщение спрятал Эльзенар в своем камне. Мне пока неизвестно его содержание, но если ты принесешь мне пергамент и чернила, как и в прошлый раз, и стол, который можно поставить рядом с кроватью, я постараюсь записать древнюю просьбу Эльзенара».
Час спустя моя спальня превратилась в аудиторию.
Морфью пожелал занять мягкое кресло рядом с моей кроватью, чтобы лучше слышать. Нолар настояла, что рядом со мной будет сидеть она сама, чтобы, как она сказала, ей было легче читать то, что я напишу, а также обеспечивать меня едой и питьем, если они мне потребуются. Оуэн сел возле двери, а Джонджа и Дюратан поставили свои кресла в коридоре, сразу за дверью. Казариан предпочел стоять у изножья кровати.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
