— Рассказывайте, — велел полковник, заняв место за столом. — Честно говоря, я несколько удивлен, что Виктор, вернулся так быстро и без нашего брата Ван Тая.
Заговорил Рашид. Не спеша он рассказал о том, как Шон Кларк попросил помощи.
Виктор молча слушал, в голове вертелся вопрос: зачем директор лагеря постоянно таскает с собой старого безумца, время от времени выглядящего так, точно он не лишен рассудка?
Озвученная самим Монро версия об «амулете» не выглядела правдоподобной. Не верилось, что один из «призраков», которых готовят в духе максимальной практичности, утерял привитую на острове Грасьоса привычку обходиться лишь полезными инструментами.
Директор слушал Рашида с непроницаемым лицом, сидящий рядом с ним Михайлов смотрел в пол и, как казалось, совсем не интересовался происходящим.
— Что скажешь ты, Виктор? — спросил Монро, когда рассказ был окончен.
— Мне добавить нечего. Лю Ван Таю просто не повезло. Такое случается.
— Случается, — кивнул полковник, — но куда реже, чем думают обычные люди. И не с нами!
Михайлов издал громкое «Агу!», подскочил и бросился к окну. Донеслись звучные хлопки — безумец пытался схватить бьющуюся в стекло крохотную летучую тварь.
— Мне нечего добавить, — упрямо повторил Виктор и пожал плечами. — Все было так, как я рассказал. Или вы думаете, что я убил Лю Ван Тая?
— Такую вероятность нельзя исключить, — сказал Монро. — Поэтому мы проверим тебя. Пойдем.
На улице бушевал ветер и накрапывал дождь. Южный горизонт полосовали молнии.
— Знатный шторм будет, — пробормотал Рашид.
Повели Виктора, как он и ожидал, к прячущемуся в зарослях экспериментальному блоку. Вслед за Монро он прошел через дверь, почти незаметную на фоне отливающих металлом стен.
Изнутри здания тянуло знакомым сладковатым запахом.
— Мне что, опять придется курить эту гадость? — спросил Виктор.
— Обязательно, — кивнул полковник. — Она не позволит тебе соврать.
Крохотная каморка с двумя стульями и лежанкой, куда привели Зеленского, была ему хорошо знакома.
— Последний шанс во всем признаться, — сказал Монро, глядя Виктору прямо в глаза. Над плечом директора виднелось морщинистое лицо Михайлова, Рашид топтался у двери.
— Мне не в чем признаваться.
— Как знаешь. — Полковник покачал головой, — Тогда раздевайся и ложись!
Монро и Рашид вышли, лампа под потолком погасла почти тут же, а вот визита человека с двумя трубками пришлось ждать довольно долго. Когда тот вошел, Виктор на мгновение подумал, не попытаться ли бежать сейчас, пока правда не стала известна.
Оглушить того, кто пришел к нему, прорваться к выходу и уйти в джунгли...
Но к тому моменту, когда в руках оказалась набитая дурманом трубка, Виктор решил, что ни за что так не поступит. Слишком мало шансов на успех имел такой спонтанный побег.
— Кури, — мягко сказал расположившийся на стуле человек.
Виктор уверенно поднес трубку к губам. После первой затяжки дым показался сладким, как мед, вторая отдавала мерзкой горечью, а после третьей из глаз хлынули слезы.
На мгновение увидел того, кто дал ему дурман. В руках тот держал трубку и еще что-то непонятное. На деревянной маске выделялся орлиный клюв, причудливое одеяние украшали перья на рукавах, на груди болталось множество ленточек и металлических фигурок в виде деревьев, человеческих костей, животных, людей.
Тело онемело, последовал знакомый провал.
Но погрузиться в видения Виктору не дали. Дикая боль, исходящая от плеча, пронизала тело, заставила его содрогнуться. Открыв глаза, Зеленский обнаружил, что лежит, слабый, как новорожденный, а вокруг клубится тьма...
— Кури дальше, — пришел из нее мурлыкающий голос.
Втягивать в себя дым было тяжело, точно он обрел вязкость гудрона, но возражать сил не оказалось, и Виктор послушно сосал, втягивая в легкие отдающие чем-то кислым струйки.
Ощущение было такое, точно втягивал в себя воздух, наполненный сотнями крошечных иголочек. Грудь кололо изнутри, но остановиться он не мог.
— Достаточно, — сказал кто-то, чьего лица Виктор не мог видеть, и вынул у него из рук трубку. — Теперь подождем, когда боль овладеет тобой.
Виктор лежал и чувствовал, что не в силах пошевелить даже пальцем. Неприятное ощущение расползалось от груди, охватывая живот, пах, сползая по ногам.
В последнюю очередь оно добралось до головы. Внутри черепа точно развели костер, пытающие струйки стекали по вискам, щекотали затылок. Виктор захотел закричать, но смог выдавить из себя лишь жалкий всхлип.
— Передозировка дурмана рождает боль, дикую, непереносимую, — сказал кто-то мягким, как пух, голосом. — И избавиться от нее можно единственным образом — начав говорить...
— Неужели? — Виктор с невероятным трудом заставил себя произнести слово и с удивлением ощутил, что на мгновение стало легче.
— Конечно, — подтвердил невидимый собеседник. — Я буду задавать вопросы, а ты отвечай... Твое имя?
— Виктор Зеленский.
— Возраст?
Чуть ли не до судороги сжав челюсти, Виктор заставил себя промолчать. Понимал, что, начни он говорить сейчас, потом не сможет остановиться, не сумеет сдержаться и выболтает все, лишь бы избавиться от мучений.
Боль тут же усилилась, огнем охватило грудь.
— Ты молчишь? — удивился обладатель мягкого голоса. — Зачем? Облегчи себе жизнь! Ведь я задаю такие простые вопросы. Скажи мне, сколько тебе лет?
— Тр... — Рот открывался сам, губы и язык шевелились, и Виктору приходилось насиловать собственные мускулы, бороться с ними.
Силы уходили, он словно плавал в океане боли. И утонул бы в нем, если бы не память, подсунувшая воспоминания о холодной планете под названием Новая Америка, об училище Месяценосного Креста Веры, где готовили священников для Крестового Джихада.
Вспомнился предмет, именуемый Темным Искусством. Занятия по нему проходили в полутемном подвале, где студентов учили тому, как обращаться с болью, вызывать ее и сдерживать, пользоваться ею как инструментом и не допускать, чтобы она становилась госпожой.
Кто знал, что тогдашние уроки пригодятся в будущем?
Виктор слышал, что его о чем-то продолжают спрашивать, тормошат, один раз тело охватила судорога от электрического разряда, но он не обращал на это внимания.
Он был занят. Отделил боль от себя, позволил ей царствовать в теле, освободив при этом сознание. После этого остановил мысли и стал наблюдать за тем, как корчится плоть.
Главное было — не подумать о том, как ему на самом деле плохо.
Сколько провел в этом оцепенении, час или несколько минут, так и не понял. Просто в один момент ощутил, как боль потихоньку отступает, а к телу возвращается способность двигаться.
Когда открыл глаза, то в комнатушке горел свет, а на стуле рядом с лежанкой сидел Монро.
— Задал ты нам задачу, — сказал полковник. — Но доказательств твоей виновности по-прежнему нет, поэтому будем считать, что подозрения с тебя сняты.
— Вот как? — Виктор с трудом сел, перед глазами все померкло от навалившегося головокружения.
— Осторожнее! — Монро придержал Зеленского за плечо. — Должен признать, что примененный к тебе метод открытия истины несколько грубоват...
— Я это прочувствовал, — сказал Виктор и потянулся к одежде.
Прошло еще пять минут, прежде чем он понял, что может нормально идти, не натыкаясь на стены.
— Надеюсь, что никаких обид? — спросил полковник. — Это было лишь для дела!
— Никаких, — ответил Виктор, борясь с желанием двинуть директору лагеря в глаз.
— Тогда держи плащ и пошли.
Виктор послушно нацепил застегивающуюся у горла накидку с капюшоном и вслед за Монро вышел в коридор. Тут ожидал Рашид в таком же плаще, Михайлова видно не было.
— Идите, — махнул рукой директор. — Места для вас отведены в двенадцатом бараке. Поселят, накормят и все прочее...
— Хорошо, — кивнул Рашид. Он явно знал, где находится двенадцатый барак, в то время как Виктор никогда не видел на территории лагеря здания с таким номером.
На улице властвовал шторм. Стоило открыть дверь, как внутрь ринулся ветер, швырнул в лицо пригоршню воды.
С юга, со стороны моря, доносился ритмичный грохот. Похоже было, что вода, озверев, пошла на приступ суши. Ливень хлестал не хуже сотен кнутов. Деревья жалобно скрипели и изгибались, точно престарелые гимнастки.
— Иди за мной! — проорал Рашид, на мгновение перекрыв гул стихии.
— Понял! — крикнул в ответ Виктор.
К его удивлению, Рашид двинулся на север, туда, где, кроме кладбища и ограды, ничего вроде бы не было. Они миновали торчащие из зелени мокрые надгробия, некоторое время шли вдоль шатающегося забора, пока не наткнулись на маленькую калитку.
Рашид уверенно открыл ее и пошел прямо в джунгли. Он лавировал между стволов, обходил сплетения кустарника. Виктор топал за ним, ощущая, как ботинки напитываются влагой.
