Читаем без скачивания <4D6963726F736F667420576F7264202D20D4E8EDCFEEF0F2C0F0F2F3F02DD2EEEAE8EE2E646F63> - Admin

«Почему молчит Василий? Почему молчит? Чьи были телеграммы полчаса назад и кто

их глушил? Господи, сколько же здоровья на все это надо…» Руднев нервно измерял шагами

верхний мостик. Сигнал с «Сунгари» получен уже сорок минут как. Просто три семерки. Без

позывных, без адресата. Никто не забил. И все - маховик операции запущен, а от Балка пока -

ни ответа, ни привета. Как? Что? Но пока там, у залива, да и в самом заливе все как вымерло.

Тишина. Никто не стреляет. Никто больше не телеграфирует. Может, уже нужно бежать туда?

- Всеволод Федорович! Посмотрите, пожалуйста… Сдается мне, что это первый наш

факелок мерцает…- оторвался от бинокля старший офицер крейсера кавторанг Зарубаев.

- Так, минуточку… Да. Сомнений нет. Горит хорошо. Смотрите в оба, господа. Где

второй? Я не вижу пока.

- Вон! Вон он, просто «Николай» от нас его корпусом перекрывал. Смотрите туда! –

Беренс биноклем указал куда-то влево, за корму броненосца.

- Ага. Вижу, Евгений Андреевич. Горит. А этот пароход справа… Ясно, наша «Сунгари»

отгребает. Значит экипажи брандеров Капитонов уже забрал. Молодца, однако… Да – вон у

него под кормой катера… Все в порядке господа. Сигнал Великому князю: «Румб к весту.

Начинаем высадку согласно плану». Рейценштейну – «Подойти к берегу на полторы мили».

Видимость не ахти. Пусть встает на прямую наводку, если кто палить оттуда сподобится. На

«Сунгари» ратьер – «Помогите высадке десанта плавсредствами». Что-ж шести катерам

простаивать. И на «Николая» еще: «Ухожу к заливу, командование высадкой и огневой

поддержкой принять Михаилу Александровичу». Все здесь пока. Понеслись к мысу Кен!

- Есть!

- Всеволод Федорович! Слышите? Там…

- Да… Вот теперь слышу, Вениамин Васильевич.

«Это из залива, однозначно… Понеслось дерьмо по трубам… Почему Балк не

телеграфирует, Бог ты мой… Вася, где же ты, епт… Заколебал в конец уже!»

- Держать полный…

- Телеграмма с «Изумруда»: «Атаковали стоянку транспортов. Более десяти. Канонерка.

Веду бой. Ферзен».

- Так…

- Телеграмма от десантной группы спецназначения!

- Ну! Не томи же, ешкин кот!

- «Форт взял. Готовлю к взрыву. Мины обесточил. Извините задержку. В.Б.».

- Уфф… Слава тебе Господи, вот теперь все правильно. Молодец Вася! Опять записал

себя в летописи, кровопивушка… Свершилось, значит… Так! А это что? Слушайте…

Опаньки! Слышите: теперь по-полной началось. Успеть бы нам…

Со стороны Токийского залива раздавался уже не гром отдельных выстрелов и взрывов,

а какой-то мрачный разнотонный рев. И с каждым проносящимся за бортом гребнем волны,

рев этот становился громче и отчетливей…

- Телеграмма! Три единицы от Безобразова, Всеволод Федорович! Ведут бой…

- Понял…

- Три единицы от Иессена!

- Все, господа. Начали перекрестясь. Как сказал однажды один великий человек: «Наше

дело правое, враг будет разбит, Победа будет за нами!» Жаль Степана Осиповича с нами нет.

Хотя… Как сказать «нет»? Кабы не он – нас бы тут не было…

Дай Бог – в добрый час…

***

После серии мощных взрывов на Форту №1, в дело вступила артиллерия русского

флота. Меньше часа потребовалось русским броненосным эскадрам, чтобы привести к почти

полному молчанию грозные береговые батареи на мысе Каннон. Первыми обрушились на них

русские крейсера. Маневрируя на высокой скорости, они открыли беспокоящий огонь уже от

мыса Миогане, вызвав японских артиллеристов на ответную стрельбу. Определив по залпам и

падениям позиции наиболее боеспособных орудий французской системы Шнейдера-Крезо,

русские крейсерские отряды быстро пристрелялись и засыпали артиллеристов мыса Каннон

шестидюймовыми фугасами и шрапнелями, в течение пятнадцати минут практически подавив

поначалу частый ответный огонь.

Японские артиллеристы просто вынуждены были укрыться под бетон капониров,

погребов и потерн, так как находиться у пушек в открытых орудийных двориках под градом

шрапнели, осколков снарядов, бетона и камней было физически невозможно.

Однако героизм и самопожертвование японцев в бою есть вещи общеизвестные. Игра не

шла в одни ворота. Кроме нескольких снарядов среднего калибра попавших в русские

корабли, но не причинивших серьезных повреждений (подбитая баковая шестидюймовка на

«Памяти Азова», две умолкшие трехдюймовки и разбитый катер на «Олеге» - не в счет), в них

за полчаса перестрелки угодили еще 4 240-мм снаряда и 1 270-миллиметровый. Причем три

240-миллиметровых досталось опять-таки «Памяти Азова».

Крейсер под флагом контр-адмирала Бэра был первым русским большим кораблем,

миновавшим «огненный» мыс Каннон. Первым он «поймал» и японский снаряд крупного

калибра, попавший в основание грот-мачты и срезавший ее как ножом. Кроме того, через

десять минут крейсер лишился одного шестидюймового орудия неподбойного борта,

фатально поврежденного крупными осколками еще одного такого же снаряда. Погибли и

были ранены более тридцати моряков. Третий аналогичный «гостинец» попал в бортовую

броню практически под средней трубой. Пояс выдержал попадание фугаса, хотя надводный

борт и был изрядно посечен.

Еще один снаряд аналогичного калибра поразил флагман Грамматчикова «Аскольд». Он

взорвался, пробив наружную обшивку, прямо под первым шестидюймовым орудием левого

борта. Площадь пробоины составила более 4-х квадратных метров. Шестидюймовка была

полностью выведена из строя. Ее расчет был выбит почти весь. Как и у находившейся дальше

в нос трехдюймовки. К переднему 152-миллиметровому орудию пришлось организовывать

подачу боеприпасов вручную. Но бронепалуба внизу, несмотря на локальные деформации,

выдержала. На большом ходу вода захлестывала в пробоину, и аварийные партии делали все,

что было в человеческих силах, дабы предотвратить возможные затопления.

270-миллиметровый снаряд попал в носовую надстройку «Очакова» практически на

уровне палубы полубака. Было разрушено левое крыло мостика. Возникший серьезный пожар

даже заставил на некоторое время эвакуироваться из боевой рубки командира и офицеров

крейсера. Однако вскоре он был потушен…

Пока русские крейсера выполняли свою рискованную работу, последовательно приведя

в расстройство и временно подавив организованный огонь артиллеристов групп Каннон и

Йокосука, броненосцы поотрядно занимали зоны огневого маневрирования, определенные им

планом. Корабли Безобразова вышли на прямую наводку против батареи на мысе Футтсу. Ее

орудия и верки были прекрасно видны, поэтому борьба с ней была вполне по силам прекрасно

подготовленным для такого рода задач трем броненосцам береговой обороны, прошедшим, к

тому же, школу Осакской побудки. А уж при дружеском участии еще и трех мощных

эскадренных броненосцев…

Батарее хватило получаса. За это время ее снаряды поразили лишь два русских корабля.

Три шестидюймовых подарка попали во флагман Беклемишева – «Адмирал Ушаков».

Корабль принял около 300-т тонн воды через полуподводную пробоину позади правого клюза

и потерял верхнюю треть задней трубы. Третий снаряд срикошетировал от брони кормовой

башни и улетел в море без взрыва.

Вторым «объектом интереса» японских артиллеристов закономерно оказался «Князь

Потемкин-Таврический», пораженный крупным снарядом в броневую плиту первого каземата

нижней батареи на правом борту. Практически на верхнем краю амбразуры. Щит орудия

смялся, и весь форс осколков ушел в каземат. Итог – выведенная из строя шестидюймовка,

семь убитых и тяжело раненых моряков. Пожара в каземате не произошло. Еще один снаряд –

шестидюймовый – ударил в фор-марс. Это попадание стоило жизни двум дальномерщикам,

сигнальному кондуктору и ранений еще четырем морякам. Офицеры штаба эскадры и

корабля, находившиеся в боевой рубке броненосца, не пострадали. Больше со стороны орудий

с мыса Футтсу, или того, что от них осталось, неприятностей у тихоокеанцев не было.

Между делом, во время боя с этой батареей, артиллеристы броненосцев Безобразова

успевали еще и обстреливать трехдюймовками и средним калибром остров Перри, помогая

своим крейсерам шрапнельными снарядами сгонять его пушкарей с верков.

Тем временем пять «бородинцев» и их французский прототип «Цесаревич», распределив

цели на мысу Каннон, безжалостно обрушились на подавленные крейсерами, но далеко еще

не выведенные до конца из строя батареи. Пока корабли Безобразова и Беклемишева, скрошив