Опять! Как готовить — перевести легко, но разве можно собрать ветер? А тем более белый? Такого не бывает в природе, по крайней мере…
Ниа резко вскочила, расплескав кофе. Подбежала к столу, дёрнула ящик и вытянула из-под папок пачку листов, на первом из которых крупным неровным почерком было написано «Матар». Перевернула один лист, второй, вот! Время белого ветра… Огромные деревья… Бледно-розовые цветы превращаются в белую вату… время белого ветра! Всё сходится! Олень — священное животное в Матаре. А первый месяц нового года… Апрель! В Матаре новый год начинается в апреле!.. Ей срочно нужно ехать в Матар!..
«Какой Матар? — остановила себя Ниа. — Ты помнишь, где он находится? А потом нужно будет отвезти это доктору Залюберу. Тебе даже недели отпуска с трудом хватит! Что ты скажешь заместителю ректора?»
Она несколько раз перечитала переведённый текст. Кажется, всё правильно.
«Через две недели будет уже поздно. Пока доедешь до Матара, апрель закончится, а, может, для лекарства нужно собрать эту вату именно в апреле… Попрошу профессора… Господи, Вэле меня убьёт!»
На следующий день у Вэле действительно было такое лицо, словно он хочет ударить Ниа. Никогда не ударит, конечно, но очень хочет.
— Вы же обещали, что больше не уедете! — бросил он, обиженно глядя на неё исподлобья.
— Вэле, это мои первые ученики! — пыталась объяснить Ниа. — Я соскучилась по ним и решила…
— И когда вы уезжаете? Завтра?
— Да. Поезд до Матара уходит в субботу, — протянула она. Вот ещё одна причина. Если она не уедет завтра, придётся ждать неделю.
— А вернётесь? В Матар ведь за два дня не съездишь!
Как некстати его прекрасное знание географии.
— Думаю, через неделю.
— Или через две? А мне что делать?
— Вэле, пожалуйста! — умоляюще произнесла Ниа.
— Вы меня сейчас просите как кого? Вашего студента? Вашего друга?
— Как человека!
— Человека? — он горько рассмеялся и вдруг быстро спросил. — Можно, я поеду с вами?
— Нет, — тихо ответила она.
— Это из-за него? Из-за него?
— Вэле, успокойся. Я собираюсь навестить своих учеников и хочу поехать одна.
— Я спокоен, — он вернулся за парту и раскрыл учебник.
Ниа сжала в руке мел.
После занятия она пошла к профессору Сатабиша.
— Ты уже подготовила следующий урок учебника? — удивился Хидори. Последнее время она говорила с ним только о языке Аин.
— Нет… я… У меня к вам большая просьба! Мне нужно завтра уехать в Матар. Вы не могли бы поговорить с заместителем ректора?
— В Матар? Завтра? А что случилось?
— Ничего… просто… Решила навестить Анемоса и Антоса, — она смотрела в пол.
— Но почему такая срочность? Если ты подождёшь немного, то и с Домиником проблем не будет.
— Нет, мне нужно уехать завтра.
— Ниа, с тобой всё в порядке? — взволнованно спросил Хидори.
— Конечно! — уверенно произнесла она.
— Последнее время ты сама на себя не похожа.
— Это только так кажется, — улыбнулась Ниа.
— Хорошо… Я поговорю с Домиником, — поколебавшись, согласился Хидори.
— Большое спасибо. Я подожду вас здесь?
Он кивнул и ушёл. Ниа устало опустилась за парту.
Минут через двадцать профессор вернулся.
— Всё нормально, можешь ехать, — сказал он.
— Заместитель ректора сильно ругался? — осторожно спросила Ниа.
— В какой-то степени я его понимаю… — медленно произнёс Хидори.
— Вы думаете, я плохая? — прошептала она.
— Нет, я так никогда не думал и не подумаю. Просто… последнее время я не совсем тебя понимаю. С тобой что-то происходит… Ты пытаешься начать новую жизнь? Это замечательно, но… Ты всегда была очень обязательным человеком, а сейчас…
— Сейчас я уезжаю в Матар, — закончила Ниа. — Простите меня, профессор. Спасибо, что помогли. Я надеюсь вернуться к следующему понедельнику. Извините, у меня занятие с Рои.
— Передавай привет Анемосу и Антосу, — грустно сказал Хидори. — До встречи.
На уроке Рои обняла Ниа и сидела с ней дольше обычного.
***
Вечером Ниа, как обычно, пошла к Венатору.
— Говорят, ты собираешься поехать в Матар? — спросил он, с любопытством глядя на девушку.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Это вам профессор Сатабиша сказал?
— Нет, слышал от заместителя ректора. Так это правда?
— Да. Я смогла перевести одну часть, — она хотела показать ему переведённый текст, но Венатор не стал смотреть.
— И о чём там говорится?
— О белом ветре.
— Белом ветре?
— Это цветы деревьев в Матаре. Я знаю! Мои первые студенты были из Матара!
— Вот как? Поэтому ты решила поехать туда? А подождать не хочешь, Доминик очень сердит на тебя, — предупредил он.
— В книге написано, что цветы нужно собирать в первый месяц нового года, а новый год в Матаре в апреле.
— Тебе, похоже, снова повезло, — протянул Венатор.
— Мне самой не верится! Но я много раз перечитала. Это точно о Матаре! Там даже об олене написано, представляете! Мы как раз с вами проходили вчера.
— Значит, мы с тобой не скоро увидимся, до Матара путь не близкий, — в его голосе послышалось что-то, похожее на сожаление.
— Я постараюсь вернуться к следующему понедельнику. Должна вернуться, иначе меня уволят, — мрачно добавила она.
— Не боишься?
— Нет, в крайнем случае, буду только изучать язык Аин.
— Язык Аин… — повторил Венатор.
— Да, деньги у меня теперь есть, так что это не проблема.
— А почему у тебя глаза такие грустные?
— Они не грустные, просто мутно-серые, — улыбнулась Ниа.
— Боишься потерять всё и ничего не получить взамен? Кажется, Хидори не очень рад твоему энтузиазму, — на тонких губах появилась улыбка.
— Он ведь не знает, почему я это делаю.
— И надеюсь, никогда не узнает.
— Давайте заниматься, может, я ещё что-нибудь смогу перевести, — сказала она.
Разговор с Рейчел Ниа решила отложить до субботы. Собственно говоря, весь разговор состоял из пары фраз.
— Я сегодня уезжаю в Матар. Позаботься, пожалуйста, о Хаски и отвези меня на станцию.
Ответила Рейчел тоже коротко:
— Хорошо.
Подруга строго выполняла данное Ниа обещание — не спрашивать ни о чём. Сама для себя Рейчел придумала ещё одно правило — всегда принимать. За те несколько дней, которые Ниа провела в Джансаре, Рейчел изменилась. Она действительно очень волновалась за Ниа и винила себя. Ведь случись что, последними её словами были бы: «Мне не нравится то, что ты говоришь, то, какая ты сейчас, но я сделаю, как обещала». Эти слова ранили Ниа. Не тогда, на станции — тогда ей ничего, казалось, не могло сделать больнее — но потом ранили. И Рейчел придумала правило: пусть иногда она не может понять Ниа, она должна всегда принимать её, что бы ни случилось.
— Когда вернёшься? — спросила Рейчел, пока они ждали поезд на платформе.
— Постараюсь к следующему понедельнику, иначе Доминик меня порвёт, — Ниа сидела на скамейке и смотрела на свои руки.
— А как Вэле отреагировал?
— Плохо… Просто не знаю, что с ним делать… Может, ты что-нибудь посоветуешь? — она подняла глаза, щурясь от весеннего солнца.
— А что тут сделаешь? Надо сказать «до свидания»… в более резкой форме. Но он ведь твой студент… Послушай, а ты никогда не думала… — осторожно начала Рейчел.
— Нет, — перебила её Ниа, — нет.
— Понятно.
— Ты вчера видела профессора Сатабиша? — перевела разговор на другую тему Ниа.
— У нас ведь занятия по пятницам.
— И… он что-нибудь сказал обо мне? — улыбка стала напряжённой.
— Ничего особенного. Просто спросил, как у тебя дела. Я ответила: «Нормально». Правильно?
— Правильно. Всё нормально, даже хорошо, — Ниа посмотрела на плывущие по небу облака. — Весна наступила так быстро, я и не заметила.
— Ты вообще замоталась, хоть отоспишься в дороге.
— Да.
Раздался звук приближающегося поезда.
— Прощайтесь, девчушки-болтушки! — весело закричал начальник станции.
Ниа поднялась со скамейки. Рейчел протянула ей сумку.
