Но, возвращаясь к Долгорукому, мы видим, что он, несмотря на недостаточность состояния, умел делиться и с другими.
Сам князь не нажил ничего, отец его не оставил ему тоже наследственного богатства. Главною причиною упадка их состояния было падение фамилии князей Долгоруких при Бироне.
Как мы уже выше говорили, неожиданная кончина Петра II уничтожила могущество этой фамилии, и конфискация развеяла все их богатство.
Таким образом, несмотря на свое более чем скромное житье, князь И. М. Долгоруков иногда давал званые вечера или домашние благородные спектакли, на которые к нему приезжала вся московская знать.
Театр был его страстью, спектакли у князя были лучшие в Москве; в его театре играли Ф. Ф. Кокошкин, А. М. Пушкин, лучшие тогдашние актеры-любители. Сам князь являлся всегда в ролях комических, его игра была превосходна, непринужденно-естественная и свободна, и ничем не напоминала декламаторскую игру его учителя Офрена. Глядя на него, все помирали от хохота.
Многие из тогдашних москвичей осуждали страсть Долгорукова играть в театре. Это дошло до князя, и он в записках своих на это обвинение отвечает так:
«Говорили, что мне не под лета и несогласно с моим чином выходить на сцену. Об этом да позволят мне поспорить. Я сделаю только один вопрос: позволительно ли было мне в мои года и в моем чине играть по целым дням в карты и разоряться в больших партиях и с большими господами из одного подлого им угождения или, спрятавшись дома, кое с кем осушивать за жирным столом дюжину бутылок шампанского? Или, наконец, держать в тайне сераль наложниц и наполнять Воспитательный дом несчастными жертвами? Спрашиваю: простительнее ли это театра? О! если бы я все делал по примеру других, я уверен, что меня менее бы злословили! Мне было пятьдесят лет, это правда; но я был здоров и жив! Я был тайный советник, но в отставке; следовательно, не занимая никакой должности в государстве, обращался в массу граждан, свободных распоряжаться своими забавами!»
В Великом посту у князя собиралось литературное общество, членами которого были С. Т. Аксаков, М. Н. Загоскин, А. А. Волков, А. Д. Курбатов и М. П. Телегин. Умер князь Долгоруков в Москве 4 декабря 1823 года и похоронен в Донском монастыре.
Князь при жизни много писал стихотворений; он, как сам выражается, сделался поэтом потому только, что ему некуда было девать излишество мыслей и чувствований, переполнявших его душу. К собранию своих стихотворений он поставил эпиграф:
Угоден – пусть меня читают,Противен – пусть в огонь бросают!Трубы похвальной не ищу!
Трудно определить общий характер стихотворений князя Долгорукова: по внешней форме они принадлежат к лирическим, а по содержанию – к сатире. Песни князя Долгорукова в свое время многие были положены на музыку и пелись.
Из других Долгоруких, занимавших также видную роль при Петре II, был еще князь Василий Владимирович Долгоруков (1667–1746), крестный отец императрицы Елизаветы Петровны. Молодость свою он провел в Малороссии, где отец его был городовым воеводою; сам же он служил в корпусе Мазепы и затем состоял при Скоропадском.
Князь считается одним из лучших представителей боярства XVII века; он был строгой честности и говорил всегда одну только правду. Скупой на похвалы, испанский посол Дюк де Лириа про него говорит следующее:
«Фельдмаршал Долгоруков был человек с умом и значением, честный и достаточно сведущий в военном искусстве. Он не умел притворяться, и его недостаток заключался в излишней откровенности и искренности. Он был отважен и очень тщеславен – друг ревностный, враг непримиримый. Он не был открытым противником иностранцев, хотя не очень их жаловал. Вел он себя всегда благородно, и я могу сказать по всей справедливости, что это был русский вельможа, более всех приносивший чести своей родине».
Князь Долгоруков отличался храбростью во время шведской войны и Прутского похода; Петр, зная его безупречную честность, выбрал его в председатели комиссии для рассмотрения злоупотреблений князя Меншикова, и последний был жестоко, но справедливо обвинен Долгоруким.
Долгоруков, будучи генерал-поручиком и андреевским кавалером, лишился в 1718 году по делу царевича Алексея Петровича чинов, ленты и всего имения и был отправлен в ссылку в Казань. По розыску открылось, что он хулил Петра за строгие реформы, и на него пало еще подозрение, что он помог царевичу бежать за границу.
В день коронования Екатерины I он был принят на службу полковником, и через год ему были возвращены прежние ордена и чины, и даже часть имения, оставшаяся после раздачи другим лицам.
Но Меншиков не мог терпеть Долгорукого, и он был отправлен на Кавказ главнокомандующим Низовым корпусом, расположенным во вновь завоеванных персидских землях. Князь здесь привел в подданство России девять провинций, лежащих на юг от Каспийского моря, основал новые крепости и улучшил состояние наших войск.
С восшествием на престол Петра II князь был вызван в Москву и возведен в фельдмаршалы, и ему подарены были богатые волости и более тысячи душ крестьян. Но недолго князь Василий Владимирович пользовался своими наградами; с воцарением императрицы Анны Иоанновны он впал, как и все Долгорукие, в немилость; имение было отобрано, сам он сослан сперва в Иван-город и затем, после, в Соловецкий монастырь, где и пробыл до восшествия на престол Елизаветы Петровны.
Эта государыня возвратила ему все отнятое у него. Он умер в Москве в 1746 году бездетным, имение его перешло к родным его братьям, в числе которых был предок недавно скончавшегося князя Владимира Андреевича Долгорукого, бывшего долгое время московским генерал-губернатором.
Возвращаясь опять к описанию «Китай-города», мы видим, что во времена Петра Великого, по перенесении столицы в Петербург, эта часть Москвы стала заметно падать и приходить в разрушение. Стены Китая в эти годы стали обваливаться, в башнях открыты были лавки мелкими чиновниками.
К стенам также были пристроены лавчонки, погреба, сараи, конюшни от домов. Нечистота при стенах все больше и больше увеличивалась, заражала воздух. Более всего таких лачужек и плохих построек в этом центре города было на землях, захваченных духовными властями. Церковное духовенство не только в подворьях, но и на церковных землях завело погреба, харчевни и даже под церквами поделало цирюльни103.
Начальник кремлевской канцелярии П. С. Валуев входил к обер-полицеймейстеру А. А. Беклешову в 1806 году с прошением; последний предлагал митрополиту Платону свести такие заведения с церковных земель. Платон не согласился, представив в ответ, что оттого много потерпят как церковные доходы, так и церковнослужители, которых состояние было весьма посредственно и близко к бедному.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
