К берегу Ютланд нес добычу с величайшей осторожностью, запихнув ее в кожаный мешок. Нариета не видно, еще не вернулся, что и хорошо, расстроился бы, а так Ютланд в полном одиночестве подвесил трепыхающуюся приманку на длинной палке, приготовил по совету старого рыбака широкий сак, им надо успеть подхватить рыбину на лету, когда та выпрыгнет из воды, схватит чвырку и очень довольная будет падать обратно…
Говорят, Нариет и Торик несколько раз промахивались, и рыбина всякий раз с торжеством и с добычей уходила, надо успеть, но что делать, он не знал, только трясся в лихорадочном нетерпении и напоминал себе ежесекундно, что нужно быть все время наготове и двигаться быстро, очень быстро, как никогда быстро… и очень точно.
Мелкие рыбы то и дело выпрыгивали из воды и хватали пролетающих низко комаров, жуков и стрекоз, но чвырка напрасно трепыхала крыльями и раздраженно кричала противным визгливым голосом, долгожданная рыба не показывалась.
– Сегодня не наш день, – сказал он хорту, тот разлегся на носу лодки и лениво наблюдал за яркой птицей. – Но завтра попадется точно…
Хорт навострил уши и приподнялся. Ютланд успел увидеть, как из глубины стремительно поднимается веретенообразное тело. Вода раздалась без плеска. Сверкающая, как солнце, рыбина выметнулась, разбрызгивая брызги, ухватила зубатой, как у большой щуки, пастью чвырку.
Ютланд наклонился за саком, в тоске понимая, что опоздал, позорно опоздал. Рыбина умело измотала его, а за добычей прыгнула, когда он уже перестал ожидать…
За бортом послышался плеск, сильные удары по воде, похожие на шлепки веслом. Когда Ютланд разогнулся с саком в руках, увидел, как хорт мощно оттолкнулся от носа лодки и прыгнул на уже падающую в воду рыбу, вонзил зубы.
Рыбина билась и пыталась уйти в воду, хорт молча сцепил зубы. Ютланд орал за всех, суетливо подводил под обоих широкий сак, кое-как вытащил, хорт все еще не отпускал рыбу, та яростно била во все стороны хвостом, пару раз смачно шлепнула Ютланда по лицу.
Он кое-как запихнул ее в кожаный мешок, налил туда воды и сказал, задыхаясь от усилий:
– Какой же ты у меня… молодец! А я дурак, сознаюсь…
Крематогастер вышел на крыльцо, заслышав частый стук копыт, массивный, с огромной победной лысиной, с веселым любопытством всматривался в слезающего с коня Ютланда. Хорт остановился в сторонке и наблюдал за чародеем без всякого интереса.
– Так скоро? – спросил он.
– Разве скоро? – огрызнулся Ютланд. – Целую неделю потратил… Чуть с ума не сошел.
– А где же рыба? – спросил чародей.
Ютланд снял с седла мешок. В нем слабо задвигалось нечто, Крематогастер вытаращил глаза.
– Она что… еще живая?
– Это я на всякий случай, – объяснил Ютланд. – Вы не сказали, надо ли убитой или живой…
– Бесподобно, – воскликнул Крематогастер. – С какой же ты скоростью несся?.. Ладно, не говори, не хочу и слышать, я уже привык здесь спать спокойно… Заходи быстрее, заноси это сокровище… У меня там за домом небольшой бассейн, пустим пока туда, а потом подумаю, что дальше. Как ты… сумел?
– Поймать?
– Довезти живой!
– Мы торопились, – ответил Ютланд. – И сейчас тороплюсь.
Крематогастер кивнул, но взгляд стал острее.
– Кажется, догадываюсь.
Ютланд сказал, оправдываясь:
– Так от моря сюда можно по прямой! Ни гор, ни ущелий…
– Да-да, – согласился чародей с непонятной интонацией. – Всего неделя пути… в один конец.
– Мы торопились, – повторил Ютланд и шмыгнул носом.
– Понимаю, – сказал чародей. – Заноси в дом… нет, сам иди, а мне дай мешок.
Ютланд поднялся по ступенькам, хорт вздохнул, но остался снаружи. Он вошел в комнату, успел увидеть, как со стола взметнулась огромная летучая мышь. Прямо перед лицом мелькнула ее отвратительная ушастая морда, темная и бархатисто-нежная, курносая настолько, что чем-то напомнила череп. Она метнулась, как ему показалась, ему прямо в глаза, он отшатнулся, а она пролетела совершенно бесшумно рядом, только обдала волной теплого воздуха, нырнула в щель полуоткрытой двери и пропала в темноте.
В комнате ничего не изменилось, Ютланд сперва удивился, потом напомнил себе, что неделя – огромный срок для него, а для стариков и год что день, у них время течет иначе.
Чародей вернулся не скоро, с мокрыми до плеч рукавами, усталый, но счастливый.
– Это просто чудо, – сказал он, – что сумел довезти живой. У нее не только чешуя золотая и перья алмазные, но глаза – сапфиры чистейшей воды!
Ютланд кивнул:
– Знаю.
– Из-за этого, – сказал чародей, – жадные да невежественные и выловили ее в старое время почти всю. Уцелели только самые осторожные, пугливые… И только тогда чародеи узнали, что вся эта рыбина – чудо из чудес, у нее каждая косточка волшебная, каждый хрящик несет в себе редкое лекарство, снадобье или же содержит в себе такое… в общем, для тебя в ней тоже кое-что есть.
– Я готов отправиться, – сказал Ютланд.
– Не спеши, – сказал чародей строго, – должен я приготовиться? Ты пока сядь, поешь, переведи дух. Наберись сил, от тебя они еще как потребуются.
Ютланд стесненно опустился за стол, Крематогастер даже рукой не повел, а на столешнице моментально появились роскошные серебряные блюда с диковинными фруктами и крупными гроздьями спелого винограда.
– Спасибо, – сказал Ютланд. – Вообще-то я в самом деле… забывал про еду.
– Ешь-ешь, – сказал чародей. – Чтобы попасть в Иномирье, требуется не только огромная мощь, но и большая удача. Я, к счастью, ее оседлал. Так что тебя отправлю, не беспокойся. А пока отведай, кто знает, когда поешь в следующий раз?.. А я пока начну готовить снадобье…
Он провел трясущимися ладонями над столом, там возникло облачко, а когда растаяло, между блюдами возникли на высоких ножках широкие вазы со свежей малиной, клубникой, земляникой, очищенные от скорлупы орехи.
– Угощайся, – сказал маг. – Понимаю, тебе бы мяса с кровью, но такое повредит моим благородным чарам.
– Спасибо, – поблагодарил Ютланд и придвинул ближе к магу. – Сперва вы.
Маг усмехнулся.
– Это в тебе говорит вежливость или же опасаешься, что отравлено?.. Да, скорее всего, все-таки вежливость, хотя на тебя это не похоже… и вежливость тебе не очень присуща, верно?
Ютланд ответил почтительно:
– Вежливость, – как говорят у нас, – выражение уважения ко всякому человеку.
– Да? – удивился маг. – А я слышал, что вежливость – это хорошо организованное равнодушие. Но ты вежлив, несмотря на… свою натуру а это значит, умеешь держать себя в руках. Ведь умеешь?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
